Он стоял около проема в стене и напряженно смотрел на берег, нахмурив брови. Зигрид подошла к нему. Она сразу разглядела то, что приковало к себе внимание ее спутника. В самой середине деревни образовалось какое-то движение. Пепел, клубился на земле. Издалека это странное движение напоминало кишение муравейника. Пепел, казалось, подчинялся чьей-то загадочной воле, которая заставляла его собираться в кучу, горками, высота которых быстро росла. Эти скопления вырастали странным образом и напоминали скульптуры.

— Боги милостивые, — прошептал Такеда. — Смотри… Похоже на ступни, ноги. Пепел на наших глазах создает какое-то существо, начиная с ног. Это кто-то стоит на коленях.

Зигрид побледнела.

— Я знаю, что это, — пробормотала она. — Это не статуи… Это тела сожженных заживо жителей деревни. Пепел восстанавливает их в той же позе, в которой они оказались, когда сгорели от жара.

— Ты уверена в этом? — спросил, заикаясь, Такеда.

— Да, — прошептала Зигрид. — Я все хорошо запомнила. Они все стояли здесь на коленях, ровными рядами. А жар, исходящий от самурая, спалил их за долю секунды. За мгновение до этого они были живы, а секунду спустя превратились в статуи из пепла, и ветер уже разносил сгоревшую пыль.

— А теперь пошел обратный отсчет, — заметил Такеда. — Когда мы прибыли сюда, пепел был распылен повсюду, а сейчас он вновь собирается в кучи. Тела мертвых восстанавливаются.

— Пепел словно живой, — проговорила, задыхаясь, Зигрид. — Он впитал в себя гнев жителей деревни. Я думаю, что мертвые с Икенава больше не хотят, чтобы вождь приносил их в жертву ложному богу.

— На этот раз, возможно, ты и права, женщина, — проворчал Такеда.

Зигрид больше не двигалась. Там, где раньше была главная площадь деревни, вздымался пепел. Серые силуэты рождались один за другим в стелющемся вихре. Силуэты, созданные из спрессованной золы, создавались на глазах: сначала ступни, ноги, затем бедра… В этом движении в обратную сторону, вопреки всем законам природы, было нечто завораживающее.

— Надо разрушить их, пока они не воссоздались целиком, — прошептала Зигрид.

Девушка не знала почему, но инстинкт подсказывал ей, что не стоило медлить. Она дрожала при мысли о том, что могло произойти потом, когда тела из пепла полностью восстановятся. А вдруг они встанут и пойдут? Нетвердой походкой к непрошеным гостям — живым — ведь подростки своим присутствием оскверняли скорбь жителей деревни.

— Надо уничтожить их, — повторила она. — Или же они уничтожат нас.

Юноша не слышал ее. Он был словно загипнотизирован. Зигрид намазала себе ноги жиром, взяла палку и вышла из храма, не обращая больше внимания на своего спутника. Она сжала челюсти, чтобы у нее не стучали зубы. Ей казалось, что зыбучий пепел что-то шепчет. Он скользил по земле с каким-то глухим шумом, издавая невнятные слова, жалобы, стенания, полные гнева.

«Это лишь ветер!» — сказала себе Зигрид.

С ее появлением вихрь усилился, словно серая пыль увидела в ее приближении опасность и старалась набрать скорость. Зигрид дрожала всем телом. Вокруг нее уже поднимались наполовину вылепленные силуэты из золы. Остались только плечи, шея, голова, две руки, и все будет готово, привидения смогут восстать… Эта страшная перспектива придала девушке сил, и она бросилась на стоящих на коленях жителей деревни, чтобы палкой разбить их вылепленные из пепла фигуры. С досадой она обнаружила, что пепельные фигуры крошились не так легко, как она ожидала. По мере того, как тела достраивались, они набирались сил. Так значит, надо было сломать их до того, как они окончательно окрепнут.