Очевидно, Медес все-таки прав…

Приближался решающий момент: овладеть Мемфисом, подготовить все террористические группы и бросить их в главное наступление! В такой атаке не уцелеет ни главная казарма, ни дворец фараона. Нужно будет ударить одновременно — сильно и быстро! Посеять ужас, да так, чтобы последние защитники столицы не были в силах оказать реальное сопротивление.

Да, предстоит большая работа… Но зато какой блестящий возможен успех! Здесь, в Мемфисе, решается судьба всего Египта. И, победив его, ливанец станет его господином. Повелителем! И новая религия, которую людям даст Провозвестник, не будет его смущать — ему для удовольствия достаточно будет казней неверных!

Две статуи Сесостриса защищали главный храм одиннадцатой провинции Нижнего Египта — провинции Быка. Главный жрец встретил Исиду с распростертыми объятиями и сразу же отдал ей драгоценную реликвию — пальцы Осириса, мизинцы которых соответствовали колоннам Нут, богини неба.

Секари, удивленной той легкостью, с которой им досталась реликвия, стал опасаться, что на последующих этапах путешествия их ждут серьезные испытания. Следующим этапом был город Джеду, столица девятой провинции Идущий.

Как бы ни опасался Секари, но место было одним из самых приятных и самых благоприятных, потому что его называли «жилищем Осириса, повелителя колонны». Это был центр культа Осириса, где каждый год проходил праздник в его честь. Город Джеду, связанный с Абидосом, выглядел гостеприимно. Здесь уже начиналась подготовка к церемониям месяца хойяк.

На площадке перед храмом стоял странный человек. На нем был головной убор, украшенный двумя перьями Маат, пастушечий схенти, деревенские сандалии. В руках он держал длинную палку, на которую опирался при ходьбе. Всем своим обликом он воплощал образ неутомимого странника, бродящего по стране в постижении таинств Осириса. Его имя было Идущий.

— Я начальствую над божественным словом, — заявил он. — Кто знает, тот достигнет небес и пребудет вместе с Ра. Сумеете ли вы передать божественное слово — от носа до кормы священной ладьи?

— Ладья этого храма зовется «Освещающая Обе Земли», — ответила Исида. — Она возносит это великое слово к холму Осириса.

Идущий указал своей палкой на Секари.

— Пусть этот непосвященный отойдет.

— Золотой круг Абидоса очищает и объединяет, — возразил Секари.

Пораженный услышанным Идущий глубоко поклонился Секари. Он и подумать не мог, что человек, посвященный в таинства, знающий заклинание открытия дорог, может иметь такой жалкий вид.

— На нас обрушилось великое несчастье, — сказал Идущий. — Золотое растение Осириса исчезло, птица света больше не прилетает на холм с акациями. У Сета теперь развязаны руки, и Осирис навсегда останется безучастным.

Храмовый сад заполонили козы, которые уже начали объедать листья акаций и обгладывать их кору.

— Они больше не боятся моей палки, — с печалью в голосе произнес Идущий. — И я не могу их выгнать.

— Попробуем использовать другое оружие, — предложил Секари, поднося к губам флейту.

Как только раздались первые звуки медленной и строгой мелодии, животные перестали жевать и, ступая в такт музыке, покинули священное место.

В самом центре сада, рядом с вековым деревом акации, из земли показалось золотое растение Осириса.

Но, увы, птица света не прилетела к нему.

— Может быть, осквернено святилище? — спросила Исида.

— Может ли верховная жрица Абидоса обойти его и восстановить гармонию?

Нанеся свой удар по Джеду, городу Осириса в Дельте, Провозвестник ослаблял Абидос.