Исида воспользовалась вазами, принесенными Ибисом пятнадцатой провинции Нижнего Египта. Их алебастр, покрытый тончайшими лепестками золота, испускал тонкое и ясное свечение.

При каждом своем действии жрица совершала бесчисленные возлияния воды Нун. Эта вода не убывала, возрождаясь сама по себе.

В течение всей ночи текла и текла лимфа Осириса, в которой содержались зародыши всего множества видимых и невидимых форм жизни.

Растительный Осирис сделался черным, что служило доказательством успешно совершенного превращения.

Вдова подняла гранитную емкость, которая служила для принятия жидкости.

Прежде чем омыть ею мумию Икера, Исида заколебалась.

Если состав окажется слишком сильным, то мумия будет уничтожена. Если же, наоборот, слишком слабым, то он лишь повредит теплящуюся в мумии жизнь и запустит процесс разложения.

Но и назад дороги не было.

Лимфа Осириса — как паводок, как вода очищения из священного озера — смоет с мумии Икера смерть.

— Пусть богиня неба отведет тебя в мир, — прошептала Исида. — Пусть смесь ячменя и песка станет твоим телом! Пусть возродится сияющий дух, бегущий по небесному своду!

Этот летучий дух и нужно было закрепить в минерале и растении, ведь они способны поглощать время небытия и возрождаться после видимости исчезновения.

Нет ни ожога, ни подозрительных пятен, ни признака тления…

Мумия Царского сына была цела и питалась возрождающей лимфой.

Теперь каждую ночь до двадцать первого числа месяца хойяк вдова неустанно будет совершать эту передачу энергии.

Месяц хойяк, день тринадцатый (1 ноября)

Абидос

— Я хочу поговорить с тобой вдали от нескромных глаз и ушей, — шепнул Провозвестник Нефтиде. — Разве нам не следует с тобой принять важное решение?

Наконец-то она пришла, такая прекрасная, изящная и улыбающаяся!

Используя все свое обаяние и свой словно обволакивающий голос, он сейчас сделает из нее свою рабыню!

Провозвестник и Нефтида пошли по дороге процессий, которая вела к лестнице Великого бога.

— Мне очень нравится это пустынное и спокойное место, — признался красавице-жрице Провозвестник. — Здесь нет людей, только гробницы, стелы, жертвенные столы и статуи во славу Осириса. Здесь не существует времени. Не существует и границы между великими и малыми мира сего — все соединены друг с другом в вечности Великого бога, убитого и воскресшего. Может ли повториться такое дивное чудо?

— Во время таинств месяца хойяк, — сказала, улыбаясь, Нефтида, — Осирис переживает одновременно и свою смерть, и свое возрождение.

— Мы, временные жрецы, всегда вынуждены оставаться в стороне от ритуала Великого таинства. А ты — постоянная жрица. Тебе эти тайны известны.

— Но закон молчания наложил на мой рот свою печать.

— Разве супруга станет таить свои секреты от мужа?

— У этого закона нет исключений.

— Значит, нужно его изменить, — улыбнулся в ответ Провозвестник. — Ничто не должно оставлять возможности женщине верить в то, что она может быть равна мужчине или даже превосходить его!

— Откуда у тебя такая уверенность?

— От самого бога, единственным проводником воли которого я являюсь.

— Разве Осирис тебе напрямую передал свое послание?

Провозвестник снова улыбнулся.

— Скоро Осирис умрет окончательно. И тогда я исполню повеления истинного бога. Я стану во главе его войск и огнем и мечом заставлю мир принять новую веру. Противники ее не имеют права на существование!

Нефтида не на шутку испугалась, но ей хватило силы воли, чтобы удержать на лице кокетливую ласковую улыбку.