— Расскажи мне подробнее. Опиши те действия, которые совершает твоя сестра.

— Она часто остается одна, и я не все видела…

— Мне нужно сказать все, милая. Абсолютно все.

Шаб Бешеный приготовился: сейчас придет его черед действовать. Острием своего ножа уж он-то пороется в теле этой красотки! Он заставит ее выложить все!

Но Провозвестник, прежде чем прибегнуть к крайнему средству, решил воспользоваться несколько более хитрой тактикой. Он был уверен в силе своего обаяния и потому обнял Нефтиду и поцеловал ее. Сначала его поцелуи были нежными, потом страстными и жестокими — поцелуями самца, который утверждается над самкой.

За тем, что происходило между Провозвестником и Нефтидой, наблюдал не только Шаб Бешеный. В нескольких шагах от него, спрятавшись за жертвенным столом и ловя каждое слово диалога, стояла Бина. Нет, она не могла оставаться равнодушной зрительницей!

Вся ее жизнь рухнула в одночасье.

Никогда, нет, никогда она не позволит этой потаскухе воспользоваться ласками ее повелителя!

Чаша терпения переполнилась, Бина потеряла голову.

Отчаянный прыжок — и она, замахнувшись огромным камнем, рычит:

— Я размозжу тебе голову!

Думая, что Провозвестник в опасности, Шаб Бешеный воспользовался случаем, чтобы избавиться наконец от этой безумной девчонки!

Его нож по самую рукоять вошел в спину Бины… Как раз в тот момент, когда занесенный Биной камень стал падать на голову Нефтиды.

Провозвестник рывком отбросил египтянку в сторону. Он склонился над своей служанкой, лицо которой искажали боль и ненависть.

— Я любила тебя… Ты не имел права… предавать…

Но вот она в последний раз дернулась и затихла.

Воспользовавшись драмой, Нефтида бросилась бежать.

— А ну, поймай ее, — приказал Провозвестник Шабу.

Бешеному было бы совсем нетрудно доставить радость своему хозяину.

Но внезапно он словно обо что-то споткнулся… Удар был так силен, что у Шаба Бешеного перехватило дыхание.

Это Секари, выскочив из своего укрытия в соседней часовне, принял тело Шаба на свою пику…

Бешеный удивленно смотрел на секретного агента. Он уже не чувствовал боли — так ему было плохо. С трудом собрав последние силы, он прохрипел:

— Ты… Я тебя не заметил… Как это?.. Не может быть…

Из горла Шаба Бешеного потоком хлынула кровь, он качнулся и упал головой вперед.

Зная, что Нефтида уже в безопасности, Секари бросился вдогонку за Провозвестником, который швырнул еще горсть соли в ту соляную дорожку, которую насыпал утром Шаб.

Соль тут же вспыхнула. Высокие языки пламени, словно защитная стена, отгородили пустыню от священной земли. Провозвестник исчез…

Тщетно стреляли лучники, пуская вслед преступнику стрелы…

Огонь стал постепенно стихать. Секари внимательно изучал еще дымящийся пепел.

Следов останков нигде не было.

— Я знаю теперь, кто предатель, — шепнула Секари еще дрожащая Нефтида.

Секари обнял ее.

— Это замечательно, — сказал он, ободрительно подмигнув. — Теперь мы справимся. Но вот в чем вопрос: какие же теперь планы у Провозвестника?

Месяц хойяк, день четырнадцатый (2 ноября)

Абидос

Фараон, неся саркофаг Осириса из провинции Библ, на ранней заре вошел в Дом золота.

— Я принес тебе провинции и города, — сказал он тройственному Осирису, — в каждом из которых живет могущество бога. Эти города и провинции объединились, чтобы воссоединить тебя.

Фараон вынул из саркофага четырнадцать ваз, соответствующих частицам тела Осириса.

Для головы, позвоночника, сердца, кистей рук и ступней — вазы из серебра.