От этого открытия Чину бросило в жар. Сколько мужества потребовалось ей, чтобы, бросив Бастиана (так звали старого мерина), продолжить путь пешком по безлюдным нескончаемым пристаням, протянувшимся на целые мили вдоль укутанной туманом приливной полосы, а потом потратить немало сил на то, чтобы взобраться по скользким трапам «Звезды Коулуна», чтобы поговорить с ее капитаном! Ведь до этого она никогда не выходила в одиночку за пределы бродхерстского имения...

– Наверное, мне лучше уйти, – проговорила она все тем же чуть слышным шепотом и начала продвигаться к двери.

Однако в ту же секунду ее рука была схвачена цепкой, словно стальной капкан, ладонью капитана Бладуила.

– А я думаю, что нет! – возразил он, придавая своему голосу нарочитую мягкость.

Страх, мелькнувший, как молния, в больших зеленых глазах, лишь усилил его раздражение. Боже милостивый, он вовсе не собирается учинять насилие над этой плутовкой здесь и сейчас! Он и так уже сыт по горло общением с женщинами, и к тому же это создание выглядит слишком уж юным и хрупким.

– Ты все еще не ответила на мой вопрос, – напомнил он ей нетерпеливо и сжал свои пальцы с новой, угрожающей силой.

Чина, чувствуя себя крайне неуютно, оказавшись в плену у этого мужлана, и желая как можно быстрее внести ясность в сложившуюся ситуацию, сообщила лишь:

– Мне нужно в Сингапур, капитан. В порту же я узнала, что ваш корабль отплывает в четверг.

– Допустим, что это так, – изрек капитан. – Однако «Звезда Коулуна» не пассажирское судно, и я не намерен превращать ее в таковое. И это все, что ты собиралась мне сказать?

Чина почувствовала, как у нее в груди громко застучало сердце. Никогда за всю свою защищенную от внешних невзгод жизнь она не встречала человека, подобного Этану Бладуилу, чей гневливый нрав захватил ее буквально врасплох. Источаемая им агрессивная мужская сила, с одной стороны, подавляла, а с другой – вызывала непреодолимый страх. Ее опыт общения с мужчинами был до смешного ограничен. Привыкшая к пустому бахвальству Фрэдди и к мягкому, вежливому обращению человека, приходившегося ей дядюшкой, Чина оказалась мало подготовленной к теперешнему испытанию и совершенно не подозревала о силе женских обворожительных улыбок или лукавых, многообещающих взглядов, с помощью которых могла бы в данном случае легко освободиться от мертвой хватки капитана.

Однако она обладала все же женским инстинктом, и он пришел таки ей на помощь, заглянув в грубое, неуступчивое лицо моряка, девушка вдруг поняла, где может таиться его слабое место. Глубоко вздохнув, она смело посмотрела ему в глаза.

– Я должна немедленно отправиться в Сингапур, капитан, и ваш корабль – единственный, который по расписанию отходит до конца месяца, – заявила Чина. – Возможно, раньше вы и не хотели брать с собой пассажиров, поскольку они не предлагали вам достаточно высокую плату, я же готова выложить за безопасный проезд до Индонезии сто фунтов.

На капитана Бладуила эта сумма, по видимости, не произвела никакого впечатления, хотя она и была впятеро больше обычной платы, взимаемой за подобный рейс на пассажирских судах.

– И что, это будут ассигнации или звонкая монета? – спросил он однако, смягчая тональность.

Чина почувствовала себя неловко, ибо вовсе не хотела лгать. Денег у нее не было, и она собиралась отдать в счет оплаты проезда свое платье из бадаянского шелка, которое, несмотря даже на то, что Фрэдди порвал его, стоило, несомненно, немалых денег.