– Через чулан, соединенный с дверью каюты Нэппи. Туда стаскивали в былые времена мусор, корзины же с ним выносили через боковую дверцу, не тревожа при этом стюарда. Не думаю, чтобы нашим китайским друзьям было известно об этой каморке.

– Она, наверное, совсем крохотная, – предположил Брэндон и добавил с надеждой: – Может быть, я пойду вместо вас? Я ведь маленький и смогу бесшумно проскользнуть в нее.

После некоторого колебания Этан пришел к выводу, что лучшего и не придумать, тем более что у него, таким образом, появляется возможность следить за охранниками, чтобы прикрыть Брэндона, если они вдруг заметят его.

– Хорошо, иди, парень, – согласился он. – Только, ради Бога, не попадись никому на глаза!

Как только мальчишка проскользнул в узкий проход, который вел к дверце чулана, Этан, подняв нож, расположился в густой тени так, чтобы иметь все преимущества в случае схватки с противником.

Потянулись бесконечные минуты, а Брэндон все еще не возвращался. Охранники перед дверью Ванг Тоха по-прежнему пребывали в безмятежном расположении духа.

Пот прошибал Этана при мысли о том, какое множество непредвиденных случайностей может встретиться на пути к достижению заветной цели. А что, если дверь чулана заперта изнутри, со стороны каюты? Или, еще того хуже, ее заколотили по распоряжению китайского капитана «Звезды лотоса»? И если даже Брэндон проник в каюту Нэппи Кварлза, то не окажется ли так, что Чины там нет или – о чем невыносимо думать – она лежит на полу избитая и вся в крови: Хо Куанг Чен мог и солгать, когда говорил, что ей только собираются отрубить пальцы...

Этан в бессильном бешенстве сжал зубы. Брэндон отсутствует слишком долго, нашептывал ему внутренний голос. И когда он уже начал подумывать о том, чтобы самому отправиться в каюту Нэппи, до него донесся едва заметный скрип дверных петель.

Со стороны погруженного в полумрак прохода послышался тихий шелест, и сердце Этана замерло от счастья: он сразу понял, что это была Чина. Когда она приблизилась, он стремительно схватил ее за руки и прижал к себе. Она тяжело дышала. Бледность ее лица не могла скрыть даже вуаль, которую она накинула на голову. Этан, не спрашивая ее ни о чем, уже понял, что она, слава Богу, жива и невредима. Внезапно на него нашло какое-то затмение. Oh крепко обнял ее и начал гладить по голове. Чина, вздохнув, повернула к нему лицо.

Никто из них не проронил ни слова. И только заметив наконец Брэндона, Этан выпустил Чину из объятий и спросил его шепотом:

– Почему ты так долго?

Брэндон, с трудом переводя дыхание, протянул ему бутылку.

– Я нашел это в каюте Нэппи. Кажется, там бренди. Может быть, оно поможет смягчить вашу боль от раны в руке?

Этан чуть слышно засмеялся и взял из его рук бутылку. Потом, сделав всем знак соблюдать тишину, он повел их торопливо прочь из опасного места.

Когда они должны были вот-вот выйти на открытую палубу, чтобы глотнуть свежего ночного воздуха, случилось то, чего Этан давно уже ожидал и что тем не менее грянуло, как показалось ему, неожиданно. Наверху, где-то над их головами, раздался громкий топот ног, тревожно зазвучали резкие гортанные крики, и вслед затем все проходы и коридоры заполнили матросы, вопившие по-китайски, что сын человека императора убит, а варвары сбежали и прячутся где-то тут, на корабле.

Возвращаться назад было поздно, как и искать, где бы спрятаться, и Этану ничего не оставалось, как только подтолкнуть Чину и Брэндона по направлению к лестнице и, прикрыв их от случайного взгляда своим телом, молиться, чтобы они разобрали его отрывистые, произносимые шепотом указания и выполняли их как можно точнее. Задержавшись ровно настолько, чтобы убедиться, что никто их пока не заметил, он взбежал наверх по той же лестнице и, повернув от них в противоположную сторону, бросился бежать через палубу, чтобы укрыться между установленных в стойке бочек и свернутых парусов, громоздившихся возле одной из запертых дверей.