Она взяла у него из рук протянутую ей подзорную трубу и взглянула. Вдалеке виднелись мачты «Темпуса», который отчаянно боролся с волнами. И туту нее перехватило дыхание: она впервые задумалась о том, что скажет Дэймону, когда встретится с ним. Ей не хотелось бы рассказывать ему о бессмысленной гибели Дарвина, однако она понимала, что он вправе все знать.

– Держу пари, что вам станет значительно легче, когда вы окажетесь наконец дома, – произнес Тилер с грубоватой сердечностью. – В такие времена, как эти, лучше всего находиться в кругу семьи.

– Думаю, что вы правы, – согласилась Чина, слегка удивившись тому, что она вовсе не прочь вернуться в «Царево колесо», в объятия своей матери.

– Чина, ты не могла бы на минуту задержаться перед уходом? Мы бы обсудили кое-что, если ты не возражаешь?

Девушка, несколько встревожившись, повернула голову и увидела Джулию Клэйтон, успевшую уже к ним присоединиться. Потом, глубоко вздохнув, спросила озабоченно:

– О чем речь?

Джулия перевела взгляд на капитана Крю.

– Тилер, не будешь ли ты так любезен оставить нас вдвоем?

Он молча поклонился и с видимым облегчением покинул дам.

– Это касается Джем, – начала Джулия, когда женщины остались одни.

Глаза Чины расширились, потому что она ожидала всего что угодно от этой странной, непредсказуемой особы, но только не этого.

– Джем? Ты хочешь поговорить со мной о Джем?

– Ну да, разумеется. Между прочим, я ведь заботилась о ней какое-то время. – Джулия слегка наклонила голову. – Разве ты не знала?

– Может быть, я и знала, да забыла. Так что там с Джем?

– Хочу напомнить, что тебе вскоре придется решать, что с ней делать. Этан говорил мне, что твоя мать была против того, чтобы Джем жила на плантации вместе с вами, но и в коралловый дом ее не вернешь.

– Не беспокойся, Джулия, я придумаю что-нибудь, – пообещала Чина торопливо.

– Она может остаться со мной и Тилером, пока ты не уладишь все, – предложила Джулия.

– Спасибо, Джулия, но я полагаю, что и сама смогу присмотреть за ней.

Подбородок Чины чуть заметно приподнялся, пока она говорила, и, видя это, Джулия ощутила легкое раздражение и подумала в недоумении, каким образом удавалось Этану выносить это ужасное, невыносимое уорриковское высокомерие.

– Если уж быть с тобой честной, Чина, – продолжала она, – то я очень привязалась к этому ребенку. Если бы ты не возражала и доверила Джем мне, я была бы просто счастлива заботиться о ней и дальше. Кстати, сейчас она находится у Жака Пиаже. Такой милый человек! И отлично ладит с детьми, хотя лет ему уже немало. Тебе не о чем беспокоиться, Чина, клянусь тебе. У Тилера в доме много места, и то, что с нами будет ребенок, никому не покажется странным, потому что мы скоро собираемся пожениться.

– О, Джулия, это прекрасно! – сказала Чина, на самом деле чувствуя то, что она говорит. «Хоть кто-то из тех, кого я знаю, нашел в конце концов свое счастье», – подумала она с горечью.

– Это Джем я должна благодарить за то, что мы с Тилером теперь вместе, – призналась Джулия с веселым смешком: испытанное ею облегчение после слов Чины весьма опрометчиво развязало ей язык. – Ты не поверишь, я была настолько испорчена, что, забрав ребенка к себе, в тот же вечер послала Этану письмо, в котором говорила, что ребенок болен и что он должен немедленно прийти и навестить его. Разумеется, это был полнейший обман, и когда он приехал и нашел Джем играющей, улыбающейся и попивающей молочко с обычным своим распрекрасным аппетитом, то впал в неистовый гнев...

Приняв молчание Чины за проявление внимания к ее рассказу, она продолжала тараторить дальше с беспечной легкостью, как человек, который избавился наконец от небольшого, но весьма досадного груза.