Основную часть пути от отеля до этого места Чина проделала пешком. Здесь, вдалеке от суеты торговых и приморских кварталов, джунгли, не собираясь, казалось, сдавать* своих позиций, решительно подступали к самой кромке воды. Над ее головой вились тучи москитов. Был отлив, и вода, нежно булькая под сваями причала, заставляла побитый рыбацкий сампан мерно покачиваться на волнах.

– Тысяча извинений, мистрисс, – повторил лодочник с почтительным поклоном, – но моя лодка не выйдет в море до тех пор, пока денежки не лягут ко мне в карман.

Чина сжала губы в полном отчаянии. О, почему она, вместо того чтобы искать переправу где-нибудь в порту, отправилась сюда, в Оранг-Лаут, за милю, а то и дальше от города! Она с детства помнила, что жители этого селения, малайцы-лодочники, строят свои дома на сваях, возвышающихся над линией прилива. Они всегда с готовностью, без лишних вопросов и препирательств брались перевезти пассажира, куда бы тот ни пожелал, ради того, чтобы в конце путешествия получить всего несколько мелких монет. Что же заставило этого парня наотрез отказаться помочь ей?

– Вам заплатят, как только мы приедем, – продолжала убеждать его Чина. – Я ведь уже объяснила вам, кто я такая и почему не могу заплатить сразу. Неужели моего слова вам недостаточно?

Выражение темнокожего лица оставалось невозмутимым.

– Прошу прощения, мистрисс Чина Уоррик. Вы, несомненно, настоящая, благородная леди, но я вас не знаю.

– Но вы наверняка должны были знать моего отца! – произнесла с надеждой Чина.

– Когда-то имя Уорриков пользовалось огромным уважением, – ответил лодочник задумчиво, – и тем, кто носил его, доверяли. А теперь все не так. Я бедный человек, мистрисс, и останусь голодным, если мой сампан не вернется сегодня вечером с уловом рыбы.

Чина почувствовала, как у нее забилось сердце. Уже не в первый раз она слышала нечто, что заставляло подозревать неладное. Неужели на плантации «Царево колесо» действительно что-то случилось? И не по этой ли причине Дэймон известил ее в записке, что не сможет приехать за ней ранее чем послезавтра?

Что-то произошло там, дескать, с их яликом, и нужно его починить. Во всяком случае, так передала ей Джулия.

Жалость в глазах Джулии Клэйтон более чем что-либо еще заставила Чину как можно быстрее покинуть отель и попытаться самой добраться до Бадаяна. Ей не хотелось откладывать возвращение домой еще на целый день, и, кроме того, ей невыносима была сама мысль о том, что Джулия или кто-то еще заподозрит вдруг, что на Бадаяне не очень-то жаждут вновь увидеть ее!

– Это ваше последнее слово? – спросила она сердито. Рана на спине нещадно болела, на причале было нестерпимо жарко, и ей вовсе не улыбалось провести остаток вечера в препирательствах с этим лодочником. Через пролив хорошо были видны отдаленные горы Индонезии. До Бадаяна отсюда рукой подать – часа три неторопливого хода на сампане. Если бы только этот упрямец поверил наконец в то, что за такую нехитрую работу он смог бы получить приличную сумму!

– Очень сожалею, мистрисс.

Он был вежлив, но непреклонен, и Чина поняла, что только зря теряет время, а так как поблизости не было видно ни одной другой лодки, она, признав свое поражение, решила вернуться в отель и ждать Дэймона.

– Вы понимаете, мисс Уоррик, – прозвучал неожиданно рядом с ней спокойный голос, – что снова ведете себя непростительно глупо?

Чина с судорожным вздохом оглянулась и увидела направленный на нее пристальный взгляд голубых глаз Этана Бладуила.

– Как вы меня нашли? – прошептала она, непроизвольно делая шаг назад.

– С трудом, разумеется, ибо вы никому в отеле не сказали о своих намерениях, – продолжал он недобрым голосом. – Миссис Клэйтон была вне себя, когда сообщила моему стюарду о том, что вы пропали.