В конце концов она пришла к выводу, что у беспокойства Инары может быть только одна причина.

– Ты беспокоишься за Мэла, – сказала она.

Инара поджала губы.

– Беспокоюсь? Да. Страшно беспокоюсь. Кроме того, я в ярости. В такую глупость он ввязался.

– Почему ты ему об этом ничего не сказала?

– Возможно, ты заметила, что наш достопочтенный капитан обладает одним свойством: чем больше ты предупреждаешь его о том, что некая идея опасна, тем он более склонен считать ее хорошей.

Кейли рассмеялась – не потому, что это было смешно, а потому, что это была правда.

– Но ты же не думаешь, что его сегодня убьют? – спросила она. – Это же наш капитан. Он найдет какой-нибудь идиотский, бестолковый способ выпутаться из неприятностей. Так всегда бывает.

– Не знаю, – задумчиво ответила Инара. – Но я рада, что мне не придется на это смотреть.

– И поэтому ты предложила меня сопровождать?

– Совесть не позволила мне отпустить тебя в одиночку. И я бы предпочла, чтобы тебя сопровождал не кто-нибудь, а именно я.

Кейли почувствовала, как внутри у нее разливается мягкое тепло. Она, единственный ребенок в семье, всегда мечтала о такой старшей сестре, как Инара, в которой идеально сочетались любовь и красота, величавость и жестокость. Иногда Кейли хотела быть Инарой, но только не спать с людьми за деньги. В основном она просто считала, что ей страшно повезло – ведь в ее жизни есть Инара.

В детстве у Кейли всегда были близкие отношения с отцом. Он, сам механик, дал ей солидные базовые знания об инженерном деле и поощрял ее мечту пойти по его стопам. Но с матерью у нее сложились более напряженные отношения. Миссис Фрай не была в восторге от дочери, похожей на мальчишку, не нравилось ей и то, что Кейли с отцом связывают общие интересы.

Возможно, именно поэтому мысль об отъезде Инары так расстраивала Кейли. Она чувствовала, какой хрупкой может быть семья и как сложно не дать ей распасться, даже если люди любят друг друга – а что такое команда «Серенити», если не импровизированная, собранная из плохо стыкующихся элементов семья?

Эта мысль привела ее к другой: о Джейне и его недавно найденной дочери.

– Ну и дела, да? – спросила она у Инары.

– Ты о чем?

– Джейн – отец. Кто бы мог подумать?

– Я надеюсь только на то, что он не слишком разгорячится, когда наконец узнает, – ответила Инара. – Прямо сейчас Мэлу совсем не нужно, чтобы Джейну Коббу сорвало крышу.

* * *

– Останови «Мула», черт побери! – зарычал Джейн. – Я сойду.

Зои покачала головой:

– Слушай, мы уже почти добрались до города. Просто успокойся, Джейн. Соберись. Потом разберемся.

– Я сказал – остановись! – крикнул Джейн. – Мне нужно увидеть Темперанс. Хочу перекинуться парой слов с этой бу хуэй хэнь де по фу.

Бук наклонился к Джейну и заговорил с ним своим самым невозмутимым и успокаивающим тоном.

– Сынок, – сказал он, – я понимаю, это сложно сразу принять. Но ты должен сосредоточиться на том, что сейчас важнее всего, а это – Мэл и Элайас Вандал. Потом будет достаточно времени для упреков – хотя я бы предпочел, чтобы вы сейчас помирились. Если что-то пойдет не так в Куганс-Блаффе, мы должны знать, что можем положиться на нашего бойца.

– При всем уважении, пастырь, это не вы только что узнали, что у вас есть ребенок. И так как вы священник, то, скорее всего, никогда не узнаете.

– Не факт.