– Здесь только ты? – спросила женщина с непринужденной властностью, заставлявшей предположить, что именно она – лидер группы. Ее волосы были подстрижены коротко и неровно, словно она ровняла их ножом и без зеркала.

Уош огляделся. Ривер и след простыл. Она тихо ускользнула, как только появились «Грабители».

Уош не знал, то ли радоваться этому, то ли огорчаться.

– Да. Да, только я. Больше никого. Совсем один. Один-одинешенек. Один. В полном одиночестве. – Уош всегда болтал без умолку, когда нервничал. И чем сильнее он старался этого не делать, тем более разговорчивым становился. Вызванный стрессом словесный понос был его проклятием.

– Знаешь, мы уже давно ищем твой корабль, – сказала женщина, крадучись обходя грузовой отсек. – Мы знали, что он упал, но не знали – где именно. Вандал предложил искать по радиусу. Типа, по расширяющейся спирали.

– И вот вы здесь.

– И вот мы здесь. Вандал думал, что мы найдем одни обломки, но, может, обнаружится и что-нибудь ценное. А оказалось, что корабль практически цел, и это прекрасно. Мы продадим его на запчасти. А ты, случайно, не пилот?

– Ты меня раскусила.

– Сильно, наверно, пришлось вертеться, чтобы уйти от нашей ракеты. Молодчина.

– Элли-Мэй, хватит над ним прикалываться, – сказал один из мужчин. – Пристрели его, и все.

Уош напрягся. «Грабительница» по имени Элли-Мэй уже была у него за спиной. Обернуться он не смел. Ему совсем не хотелось увидеть выстрел, который его убьет.

Зои. Сейчас он думал только о ней. Ему хотелось, чтобы она была здесь, но не по какой-то сентиментальной причине. Если бы Зои была здесь, эти четверо гадов ему бы не угрожали. Потому что они бы уже сдохли.

– Застрелить его, Руфус? – спросила Элли-Мэй. – Это только пулю зря тратить, нет? Вспороть ему брюхо ножом будет, как говорится, экономнее.

– Не надо никому вспарывать брюхо, – сказал Уош, стараясь, чтобы его голос звучал убедительно – насколько это было возможно в данных обстоятельствах. – Я мог бы просто уйти – вон в том направлении. – Он указал на пандус. – Засиделся я уже тут. Не помешало бы размять ноги.

– Давай его повесим, сеструха, – предложил один из «Грабителей». Слово «сеструха» подтвердило подозрения Уоша. Родственники. – Мы давно уже никого не вешали.

– Смотрите-ка, – сказал третий брат, который был ниже остальных. Самый мелкий щенок из помета. Он поднял вещь, которую только что нашел, – висевший на крюке моток шнура из синтетических волокон, которым обычно закрепляли груз. – Вот что нам нужно.

Уош бросился бежать, но далеко не ушел – его перехватили двое «Грабителей». Началась потасовка, и вскоре они уже схватили его за руки. Уош сопротивлялся, но вырваться не мог.

Элли-Мэй завязала на одном из концов шнура петлю – уверенно, словно не раз практиковалась. Затем она перекинула шнур через продольную балку мостков и привязала свободный конец к крюку в стене.

Под крюком поставили алюминиевый контейнер, который стал импровизированным эшафотом. Уоша заставили на него забраться. Ему связали руки за спиной и надели петлю на шею.

Ужас в душе Уоша боролся с неверием. Сейчас он умрет. Он не мог поверить в то, что сейчас умрет. Особенно так. Не может быть, что его линчуют, словно обычного овцекрада.