– Я воевал в долине Серенити. Тут дело не в оптимизме, а в том, чтобы исполнить свой долг, даже если все против тебя.

С этими словами Мэл развернулся и направился к выходу.

– Сэр, вы куда? – спросила Зои.

Мэл замер на полдороге.

– В свой кубрик, чтобы предаться размышлениям, – ответил он и добавил: – Возможно, разработаю какой-нибудь план по ходу дела.

– Скорее бы.

– Капитан Рейнольдс, можно нам с Джейн пока остаться здесь, на вашем корабле? – спросила Темперанс. – Не думаю, что наша ферма сейчас – самое безопасное место. Туда могут случайно завернуть «Грабители». Возможно, они даже сделают это намеренно, если узнают, что там девочка возраста Джейн.

– Mi casa es su casa, – сказал Мэл. – Вы обе под нашей защитой. – Он мрачно прищурился. – Но даже если остальные «Грабители» не знают, что мы здесь, наверняка они задумаются о судьбе тех четырех, которых Вандал отправил на поиски корабля. А это значит, что рано или поздно они пойдут искать их и найдут нас.

* * *

Вскоре после этого Темперанс попросила у Саймона разрешения навестить Джейна в изоляторе. Саймон проводил ее туда и удивился тому, с какой любовью она смотрит на лежащего в коме Джейна и гладит его коротко стриженные темные волосы.

– Ты поправишься, – сказала она, словно Джейн мог ее услышать. – Поправишься, и точка. Не заставляй меня плакать по тебе. Я этого делать не собираюсь. – Но она выглядела так, словно сейчас заплачет, и даже вытерла пальцем глаз.

Саймон совершенно не предполагал, что Джейн способен вызывать столь нежные чувства в такой умной и уравновешенной женщине, как Темперанс – да и в ком бы то ни было, если уж на то пошло.

С другой стороны, иногда Джейн действительно творил добро – обычно вопреки собственным устремлениям, но иногда и намеренно.

Ясно было одно: он более сложный человек, чем могло показаться. Джейн Кобб выглядел простым и предсказуемым, но на самом деле он, словно луковица, состоял из многих слоев. И Саймон сейчас видел, как они обнажаются – один за другим.

Станислав Ламор

Уайтплейнс-Эдж назвали в честь мокрых солончаков, на краю которых он находился. Эти солончаки, словно огромное сухое белое озеро, протянулись до горизонта и в лучах полуденного солнца сияли столь же ослепительно, как и вспышка магния. Запах, который доносился от них, был похож на запах морской воды, только в сто раз сильнее, и если ветер дул не в ту сторону, то город окутывала бледная дымка пыли. Поэтому большинство жителей Уайтплейнса, выходя из дома, закрывали лица масками, а глаза – очками.

Главным источником доходов для города была добыча соли. Рабочие, которых называли «скребками», соскребали соль, которую затем в ящиках отправляли на планеты Ядра: там ее ценили за качество и даже считали своего рода деликатесом. Правда, нужно сказать, что она была нишевым товаром, и на ее продаже никто особо не богател – если не считать нескольких предпринимателей, которые жили на других планетах и поручали управление своими империями местным менеджерам и начальникам участков. На Фетиде средний скребок получал минимальную заработную плату, и его можно было отличить по преждевременно иссохшему лицу – благодаря тому, что на работе он ежедневно получал большую дозу ультрафиолета и жесткого соленого ветра. Тридцатипятилетнего скребка легко можно было принять за человека вдвое старше.

Город мог похвастаться и аэропортом, и космопортом, и поэтому в нем не было недостатка в складах металлолома. Все они хорошо снабжались восстановленными запчастями и, как это обычно бывает, располагались в огромных, похожих на ангары постройках, которые защищали свое содержимое от соленых ветров.