Отправь их в ад.

«Грабители» на лошадях окружили корабль, стали гарцевать вокруг него, с воплями стрелять в воздух. Так продолжалось несколько минут, пока Шем не решил, что угроз и запугивания уже достаточно и нужно переходить к делу. Чужаки, наверное, если и не дрожат сейчас от страха, то, по крайней мере, немного утратили твердость – словно мясо, которое отбили молотком.

Он остановил свою лошадь перед трапом грузового отсека, где ждали Рейнольдс с пастырем. «Грабители» собрались позади него. Поднятое ими облако пыли заслонило солнце, превратив его свет в тусклую серно-желтую дымку.

Демонстрация силы, похоже, не произвела впечатления на Рейнольдса и пастыря. Но Шем решил, что они все-таки нервничают, хотя и не подают вида. Они наверняка понимают, что в бою с таким многочисленным противником у них нет шансов. Фактически они уже покойники – если не примут оливковую ветвь, которую он собирался им протянуть.

– Рейнольдс! – крикнул он.

– Это я. А ты кто такой, черт побери?

– Меня зовут Шем. Я первый помощник Элайаса Вандала.

– Мистер Вандал не смог приехать? На это время у него уже назначена встреча?

– Он отправил меня, – сказал Шем. – Я уполномочен говорить от его имени.

– Прежде всего передай ему привет от меня. Как его плечо? Пулю извлекли?

– Да, и я тебе честно скажу, Рейнольдс, – Вандал недоволен тем, что ты сделал. Очень недоволен. Особенно тем, что ты в него выстрелил издалека. «Подлый трюк», – так он это назвал. Но он готов забыть прошлое.

– Да ну?

– Точно. Элайас Вандал – человек здравомыслящий. Он не всегда точит на кого-то зуб – особенно если человек, причинивший ему вред, готов возместить убытки.

– Любопытно, – сказал Рейнольдс. – И как я мог бы это сделать?

Шем не понимал, то ли парень шутит, то ли действительно готов рассмотреть вопрос о компенсации ущерба. Скорее всего – если судить по его вчерашним действиям в городе – он прикалывался. Но Шем все равно решил передать ему предложение Вандала.

– На борту твоего корабля две молодых женщины, – сказал он.

– Это факт?

– Несомненный. Обе симпатичные. Ты передаешь их нам прямо сейчас, без спора, и тогда мы оставим вас в покое. А если нет… ну тогда картинку ты сам себе нарисуешь.

– Хм… – Рейнольдс погладил подбородок. – Что скажете, пастырь? Вот Шем тут просит нас выдать ему двух молодых женщин – и за это обещает нас не атаковать. Как, по-вашему, это справедливый обмен?

– На первый взгляд – да, – ответил пастырь. – Две жизни в обмен на выживание всех нас? С такой арифметикой не поспоришь.

– Речь ведь идет даже не о жизнях, – сказал Шем. – Я хочу это прояснить. Мы просто немного попользуемся девушками. А когда закончим, отправим их обратно, вот и все.

– Но если мы позволим вам их забрать, кто поручится, что вы все равно на нас не нападете? – спросил Рейнольдс. – По-моему, дело слишком важное, чтобы поверить тебе на слово.

– Я свои обещания выполняю. И Вандал тоже.

– Это вселяет надежду, – сказал Рейнольдс. – Верно же, пастырь?

– Мэл, от таких слов у меня тепло по сердцу разливается.

– Шем, мне нужно подумать.

Широкая улыбка, которая не сходила с лица Рейнольдса, внезапно превратилась в гримасу злобы и отвращения.

– Шем, я подумал, и знаешь, что? Засунь это предложение себе в задницу.