Неожиданно Кэтрин поймала его руку и приложила к своей щеке. И вновь у нее на глазах заблестели слезы.

— Я так счастлива, — прошептала она, — и все это благодаря тебе. Я так боялась, что мне предстоит рожать одной... — И она усиленно заморгала ресницами, стараясь сдержать слезы.

— Ну-ну, Кэт, успокойся. Не надо плакать. У тебя теперь маленькая дочь, которой ты должна во всем подавать пример.

— Да, верно, — и она улыбнулась сквозь слезы. — И все равно, ты такой замечательный человек, что я дам своей дочери двойное имя — Эмилия Колин.

— Вот этого как раз не надо! — возразил он. — Зачем обременять эту чудесную малышку моим дурацким именем?

— Когда я объясню ей причину, почему ее так зовут, она будет в восторге — я в этом уверена.

— Да она никогда не поймет — с чего это матери вздумалось называть ее именем постороннего мужчины, которого она сама в глаза не видела. Так что не вздумай это делать. Моя мать, полагаю, даст тебе такой же совет.

— Я уже все решила, — заупрямилась Кэтрин.

— Пожалуй, я лучше позвоню, — вздохнул Колин и снова ее поцеловал.

Его распирало от избытка чувств. Глубоко и радостно вздохнув, он поднялся с постели и направился к телефону.

Кэтрин, положив Эмилию на сгиб локтя, нежно склонилась над ней. От этой чудесной картины у Колина перехватило дыхание. Каким счастьем было бы видеть это ежедневно! Как же он любит их обеих! Эмилия — это самый красивый ребенок, какого он когда-либо встречал в своей жизни. Впрочем, он видел не так уж много новорожденных, но, все равно, она просто совершенство. Ему вновь захотелось взять ее из рук Кэтрин и прижать к себе.

В этот момент в трубке послышался голос его матери.

— Привет, мать, у меня для тебя сюрприз, — быстро произнес он, оглядываясь на Кэтрин. — Та женщина, с которой я у тебя был, родила в моем доме.

Кэтрин не могла слышать ответных реплик Надин Уайтфитер, но, судя по выражению лица Колина, та восприняла это как должное.

— Я сам принял роды, — с гордостью сообщил он. — И теперь все в порядке... Нет, в такую метель не стоит торопиться. Я уже вызвал вертолет, скоро мы будем в Тулсе. Надеюсь, что завтра нас отпустят, и мы вернемся домой... Да, конечно... Как только прилетим... Обещаю, что позвоню из Тулсы... О'кей. — Он повесил трубку и улыбнулся Кэтрин. — Слышала бы ты, как разволновалась моя мать! Несмотря на метель, она хотела приехать немедленно, но я ее отговорил. Пожалуй, нам пора собираться, — с этими словами он направился к стенному шкафу.

Кэтрин печальным взором следила за его решительными действиями. Из Тулсы она вылетит в Калифорнию и сюда больше не вернется... Да и нет смысла возвращаться! Но почему же тогда так ноет сердце, и так тяжело на душе? Тем временем Колин расстегнул и снял рубашку, повесив ее на стул. Он действовал бессознательно, так, словно они уже прожили вместе много лет и привыкли не стесняться друг друга.

А Кэтрин не могла отвести глаз от его смуглой, мускулистой спины. Расстегнув брючный ремень, он скинул джинсы и остался в одних трусах. Достав из шкафа новые джинсы, трусы и рубашку, он направился в ванную.

— Я быстро приму душ и сразу вернусь.

Она продолжала жадно ощупывать взглядом его статную фигуру. Почувствовав на себе этот взгляд, он обернулся и подмигнул.

— Для женщины, которая только что родила, ты рассматриваешь меня чересчур пристально!

Кэтрин вспыхнула и перевела взгляд на Эмилию, которая мирно посапывала у нее на руках. Ей пришлось вновь напомнить себе, что она уже больше не вернется в этот дом. Как только прекратится метель, и полеты возобновятся, ей придется отправиться в Калифорнию. Но она никогда в жизни не забудет Колина Уайтфитера, тем более что с сегодняшнего дня воспоминания о нем будут неразрывно связаны с заботой о дочери.