– Ну, давай, убей её!

– А я правда так могу?

– А почему нет? Ты пробовала?

– Нет, никогда.

– Так попробуй! Смотри, как она хохочет! Коснись экрана, и она упадёт мёртвой, потечёт кровь, остальные дети завизжат в ужасе, а она будет лежать, глядя чёрными глазами в камеру. Мёртвыми чёрными глазами. Ну, давай же!

– Нет! – Одри сделала шаг назад и для верности спрятала руки за спину. – Я не хочу, чтобы она умерла.

– А кого ты выберешь? Вот, например, мальчик, посмотри…

– Никого, никого, не надо, выключи, выключи, пожалуйста! Вдруг они умрут от того, что я на них смотрю!

– Но ты же только что сказала, что всех черноглазых надо убить, – сказала Васька, выключая телевизор. – Они черноглазые. Что не так?

– Не детей. Не надо детей. Только взрослых.

– Тогда давай ты выберешь того ребёнка, который, вернувшись домой, увидит, что его родители мёртвые, – Василиса снова нажала кнопку на пульте, на экране беззвучно засмеялись дети. – Кто из них обнаружит залитые кровью тела родителей в спальне? Кому ты пожелаешь такой судьбы?

– Никому, прекрати, не мучай меня! Я никому не пожелаю своей судьбы! Я знаю, как это больно! Так нельзя!

Васька снова выключила телевизор и села на кровать, взяв стоявшую Одри за руки.

– Если убить убийцу, убийц меньше не станет. Потому что убийцей станет тот, кто его убил.

– Я не знаю. Я не хочу убивать. Я не хочу жить. Я ничего не хочу. Я хочу к маме и папе. Убейте меня не больно, пожалуйста. Чтобы я не заплакала. Мне нельзя плакать.

Глава 7. Тайная наследница империи

Их велосипеды доставили по приказу Роланда прямо в особняк.

– Вы сделали всё, как я просил? – переживал Данька.

– Да, молодой человек. Мой посланник передал ваши извинения за отсутствие на прощании со Штефаном, оплатил кремацию по высшему разряду и купил самый дорогой венок, который нашёлся в том нищебродском крематории. Это всё?

– Да, мы вас покидаем и забираем девочку.

– У вас получится её уговорить? Она довольно… упрямая особа.

– Мы очень постараемся, – ответила Василиса.

Одри больше не хотела убивать. Но жить она не хотела тоже.

– Во мне сегодня что-то сломалось, – сказала она.

– Оно сломалось раньше, – ответила Васька. – Сегодня ты это наконец почувствовала.

– Вы правду говорите, что если я тут останусь, то все умрут?

– Правду.

– Меня так часто обманывали… Я всем для чего-то нужна, мне все говорят неправду. Я хочу вам верить, но у меня плохо получается.

– Давай поступим так, – очень серьёзно сказал Данька. – Ты пойдёшь с нами, и я покажу то, что тебя убедит.

– А если оно меня не убедит?

– Мы вернём тебя назад.

– Честно?

– Да. Это будет очень глупо и опасно, но я клянусь, что сделаю, если ты так решишь.

– Мне кажется, ты говоришь правду, – неохотно признала Одри, просвечивая Даньку синими прожекторами глаз. – Ладно, покажи мне то, что хотел. Но я не умею ездить на велосипеде. У родителей вечно не хватало денег, чтобы мне его купить…

– Я повезу тебя сам, на раме. Ты лёгкая.

Двор особняка достаточно просторный, чтобы устраивать там кольцевые велогонки, не то что просто прокатиться.

– Надеюсь, я принял верное решение, отпуская вас… – сказал с сомнением Роланд.