Дотопал до “лектория”, прислушался, огляделся и чуть не отошёл в сторонку. Возникла настоятельная потребность проржаться.

Дело в том, что этот Тион по приближении выглядел как прямо-таки каноничный институтский профессор-лектор, ну если исключить халат (явно не годящийся под формулировку “лабораторный”) и татуировки на лысой голове и на физиономии. Одна из них поразила меня в самое воображение, уж не знаю что пытался изобразить татуировщик, но выглядела она как анатомически достоверный мужской половой хер…

А главное: Тион не только выглядел, за исключением мелких деталей, как институтский проф. Он ещё и говорил так же, а то и более профессорски. Скучно, невнятно, со словами-паразитами, бесконечными “м-м-м-м…”

То есть звучала пропаганда даже для вслушивающегося меня примерно так: “М-м-м-м… Хр-кр, тыр-быр, велик Спящий! М-м-м-м… кряк-бряк… Падут неуверовавшие…ы-ы-ы-ы… м-м-м-м… верные возвысятся!”

Слушать это сколь бы то ни было длительное время было, как понятно, невозможно. И послушники, сидящие на ковриках вокруг Тиона, поступали по примеру студентов. Дрыхли, в смысле, ну или дремали. Особо одарённые даже похрапывали так, что в этом храпе слышалось восхищение речугой.

Скорее всего, отдыхают от наркоплантаций. А сам этот… идол просто токует, как глухарь. Может, накуривается и видит себя в окружении “почтительных учеников”, чёрт его знает, да и пофиг, по большому счёту.

В общем, справился я с естественными реакциями (ну как-то неудержимо ржать было не самым лучшим началом для коммуникации) и направился к идолу. Беспрепятственно дотопал до метрового ступенчатого постамента и выдал:

— Слава Спящему!

— М-м-м-м…. Кхр…. Слава Спящему! — с полуминутной заминкой на мычание выдал проф, уставился на меня и сделал потрясающий вывод. — А ты не из Братства, ищущий.

— Не из него, уважаемый гуру. Но на пути к принятию величия Спящего и вхождению в лоно Братства.

Кхм, как-то очень неоднозначно получилось, но Тион на это только благожелательно кивал.

— Ы-ы-ы… ыть… А что задержало… хр-кр… тебя на этом пути? — благожелательно, но зараза, так выбешивающе, поинтересовался он.

— Я душой тянусь к магии, через неё и познаю мир вокруг себя. И то, что я не могу почувствовать силу Спящего в его заклинаниях, меня печалит и останавливает. Всё же выбор пути Братства должен идти и из сердца, и из разума…

— М-м-м-м… разумные слова, ищущий. И затруднение твоё понятно, хр-пр-р-р… Узри же! — с этими словами он простёр руку, а стоящий неподалёку камень вознёсся.

Плавно, быстро, двигаясь в согласовании с протянутой рукой. А я вчувствовался и охренел. Но быстро взял себя в руки: эталона для сравнения у меня нет, так что, возможно, все заклинания Белиара такие. А, возможно, даже заклинания Адонаса сильно отличаются от инносовых и белиаровых.

— Поразительно! — изобразил я восхищение, — Вот только…

— Хр-р-р… Что тебя смущает, ищущий?

— А самому попробовать можно? — сделал я просительный вид, подумал, не похлопать ли мне ресничками, но одумался — хлопать ресничками престарелому хрычу с хером по всей физиономии — несколько не в моём стиле.

— М-м-м… желание понятно, но руны магии Спящего даруются лишь достойным! А ты даже не послушник!

— А свиток? Я куплю, уважаемый гуру…

— Возьми и не думай о плате! — телекинезом направил ко мне свиток, извлечённый из халата, этот тип.