Впрочем, приступ я героически переборол, да и готовиться он мне не помешал. Так что когда следопыт замер, став разглядывать тропу и обочину в месте, где я сошёл с тропы — я был готов. И выпустил максимально быстро четыре болта, чуть не разломав к чертям самострел, выдёргивая болты из земли.

И успел: призраки после первого попадания бестолково закопошились, оставшаяся двоица. Один — вскинул лук, но стрела улетела чёрт знает куда, а мой болт — куда надо. Но вот со стражем вышло более-менее ожидаемо. Болт со звоном сорвался с округлого шлема, не нанеся никакого ощутимого урона. А сам стражник трусцой, опуская двуручник с плеча, рванул ко мне.

Ну, заодно и Люссиль опробуем, ухмыльнулся я, поднимаясь.

— Рабен передаёт тебе привет! — с хэканьем, одновременно с ударом, самоварно прогудел стражник.

— И хер с ним, — ответил я, увернувшись с поворотом от прямого удара, нанося рубящий по горизонтали.

Противник безруким идиотом не был, так что вскинул клинок, поставив косой блок. Но при парировании, что было отчётливо заметно, на его клинке появилась немаленькая зарубка. Конечно, до “разрубить клинок ударом” мне как до Луны в неудобной позе. Какая бы замечательная дама Люссиль ни была, чтобы “крошить клинки”, надо бить с запредельной силой, которую я просто не тяну, да и не факт, что кто-то потянет. Но доспехи из руды, судя по клинку противника, для меня препятствием не станут. При правильном ударе, само собой.

Противник, тем временем, отбив клинок, отскочил, пытаясь меня ткнуть остриём. Ну а я, изогнувшись, сделал вдоль его клинка выпад ему в горло. Горжет стражника Люссиль чуть задержал, но его рывка в выпаде, как и моего, хватило. Его меч-пламя проскрипел по заклёпкам моей бригантины, а Люссиль, вместе с кусками горжета, вошла ему в горло.

— Хм, вот и всё, — констатировал я, доставая тряпицу.

Клинок нужно почистить, даже если он не ржавеет. Это уважение, к нему, а Люссиль — ещё и красавица… Блин, главное — девиацию не получить, хех! Реально красавица, но всё же инструмент, а не дама.

Почистил, завернул в чехол, перевесил за спину. Посмотрел на дохлых придурков. И… ладно, потрачу час.

Тесаком обезглавил всю четвёрку, с телами возиться не стал, несмотря на подпрыгивания хомяка: денег хватает, а выковыривать уродов из доспехов займёт не меньше часа, да и хоть минимально чистить… В общем, на текущий момент, с учётом пути в Новый, просто бессмысленно. Так что тела я скинул в реку, а бошки — запихнул в мешок. И быстро потопал к Старому, дойдя до ворот пихнул мешок одному из привратников.

— Напали на меня. Сдохли. Броня была Старого Лагеря, — коротко сообщил я, развернулся и потопал дальше, слыша удивлённые возгласы и присвист заглянувших в мешок стражей.

И уже пободрее потопал по тропинке, перевесив арбалет на поясной крюк: на живность времени особо нет, если я хочу засветло добраться до Нового. И вот, топаю, я топаю. Немного порефлексировал на тему “какой я жуткий и кровожадный”. Немного поликовал. И много и искренне посмеялся над этими дурацкими мыслями.

Иду, в общем. Дошёл до каменного моста через реку, подальше Старой, перешёл его. Иду между двумя обрывистыми холмами, и… в меня летит стрела с холма. И не одна, чтоб её! Не арбалетный болт, но всё же.

Скакнул к стене, натягивая капор, мысленно матерясь и заорал, сообщая неведомым стрелкам, что я:

Немного недоволен. Меня немного поддостали. И что этим снайперам чёртовым я сейчас донесу неудовольствие в тела, жестоко и неминуче.

Поорав, я себя почувствовал полегче, трусцой двинув по дороге: холмы имели пологий склон “от меня” и отвесный “ко мне”. Стрелять по мне не стреляли, а вот от холмов драпала троица.