|
Он сбил ее с ног и навалился сверху. Кровь из сломанного носа хлестала, словно из крана. Все было в крови: его лицо, одежда, Гвен, пол под ними… – Оливер закурил еще одну сигарету. – Спустя четверть часа мы занялись с Гвен любовью. Это было в служебном туалете. Никто из нас не понял, как это случилось. Вот мы пытаемся отмыться от чужой крови, а вот я уже жадно целую ее в разбитые губы. Все остальное было как помешательство. Безумно быстро. Безумно страстно. Мы не говорили об этом, пока все не повторилось. Потом еще раз и еще…
– Вас возбуждала чужая боль? – спросила Клео. – Нас возбуждало причинять боль другим. – Но не друг другу? – Нет. – Это хорошо, – она улыбнулась. – Хорошо, что ты начал понимать это. – Оливер кивнул. В тот день ему показалось, что он обрел близкого друга, такого, каким была для него Гвен Тэйлор. Только на этот раз он не собирался превращать дружбу в интимную связь. Хотя и дружба эта получилась совсем не такой, как он ожидал. Словно где-то на подсознательном уровне они так и остались врачом и пациентом. Или же это для Клео он всегда оставался пациентом? Сейчас, наблюдая за тем, как Клео разговаривает с Гиртом Делавером, он невольно сравнивал этот разговор с теми, которые она ведет с ним самим. Оливер прибавил звук, чтобы лучше слышать ее мягкий бархатистый голос. С ней Гирт, казалось, успокоился. По крайней мере до тех пор, пока не дошел до минувшей ночи и рассказа об уродливой твари, пришедшей в его дом. – И эти тени! – он вздрогнул, замолчал. Клео дала ему пару минут, чтобы успокоиться, затем снова ненавязчиво вернула к рассказу, к моменту, когда Гирт побежал в гараж, чтобы взять топор. И слова твари… Вернее слова Надин. В последнем Оливер почти не сомневался. Если бы еще не эти чертовы суставы, вывернутые в руке Надин наизнанку, да запись в базе данных о том, что Надин живет более ста лет… – Ну, что скажешь? – спросил Оливер, когда Клео покинула комнату для допросов, чтобы принести пару стаканов кофе и новую пачку сигарет. – В его крови точно не было обнаружено наркотиков? – Нет. – А логичного объяснения той изуродованной руки нет? – Нет. – И какие химикаты он использовал, чтобы уничтожить тело, тоже не определили? – Даже хуже, – Оливер показал ей запись в базе данных о Надин Торн. Клео долго смотрела на даты. – Забавная ошибка. – Это не ошибка. Я проверил. – И что это тогда, если не ошибка? – Не знаю. Оливер повернулся к экрану, на котором камера в комнате для допросов показывала Гирта Делавера. Он не двигался, сидел за столом, закрыв руками лицо. Начинался вечер. Тучи затянули небо. В комнате для допросов сгустились тени. – Думаешь, Гирт псих? – спросил Оливер. – А ты думаешь, нет? – Клео улыбнулась. – Но если тебе важно, врет он или нет, то я полагаю, что он верит в свою историю. В обе ее части. И в ту, где Надин самая красивая женщина, которую он встречал, и в ту, где она – уродливая тварь, которую он разрубил на части, а после ее забрали тени. – С ума сойти можно. – Это просто работа, – Клео подошла ближе, чтобы лучше видеть на экране монитора Гирта Делавера. Где-то далеко громыхнул раскат грома. Было слышно, как за открытым окном начался дождь. По экрану монитора пробежала череда помех. Белый снег исказил изображение. Образ подозреваемого остался неизменным, но тени в углах комнаты задрожали. – Ты видел? – спросила Клео. – Видел что? – Оливер повернулся к экрану. |
