За долгие годы жизни Крина слышит много разных названий своего хозяина. Подобных тварей встречают в Африке, в Арабских странах, Малайзии, Шотландии, Индии, Португалии… В Румынии их называют стригулы, в Греции – ламии, в Китае – чианг шин. В латыни, которую Вайорель заставил выучить Крину, вампиров называют носферату. Бхут, Брахмапаруш, Чиватето, Эмпусас, Лугат… Список тянется до бесконечности. Мормо, Эморы, Вендари… Последнее название почему-то нравится Вайорелю больше всего. Крина не спорит. Она просто слуга этого напыщенного древнего существа. И ей нет дела до того, как он назовет умирающий, вырождающийся род, который когда-то давно истребил всех своих женщин, чтобы они не могли родить детей, соперников, уменьшив количество пищи. Но пищи стало больше – людей стало больше. Пастбища разрослись и стали представлять угрозу, заставили древних созданий прятаться, скрываться, заметать следы. Но если бы они собрались все вместе, если бы смогли победить свою ненависть друг к другу, то мир людей вновь вынужден был бы опуститься на колени перед ними. Но они никогда не объединятся. Крина знала это, видела это в Париже, в Италии, в Бразилии и в снегах Аляски…

Хозяин любил путешествия. Хотел показать, что любит, но она знала – он просто ищет себе новое пастбище, где можно будет остаться на ближайшие пару веков. И когда такое пастбище найдется, жизнь остановится, замрет. Этого дня Крина ждала с опаской. Так же, как и дня, когда они встретят лицом к лицу другую тварь, другого вендари. Или встретят их слуг – таких же злых, как хозяева, таких же безумных и вечно голодных. И еще она боялась дня, когда Вайорель устанет притворяться человеком и станет тем, кем создала его природа….

Кроме Крины ему служили еще трое. Двоих из них Крина никогда не видела. Они бродили по миру в поисках незанятых территорий – пастбищ. Крина не знала, сколько им лет, но понимала, что они старше ее. Может быть, старше Тсеры. По крайней мере тот, которого она видела. Мужчина по имени Вимал. Он сказал, что Вайорель нашел его где-то в Индии много-много веков назад. Вначале Крина пыталась найти в нем друга, каким была для нее Тсера. Но Вимал не искал друзей. Он никого не любил. Пустота уже пробралась в его сердце. Но пустота не сделала его смиренным, как это случилось с Тсерой. Нет. Пустота научила его ненавидеть всех, у кого в жизни остался смысл.

Он появился сразу, как только умерла Тсера, чтобы занять ее место, пока Крина не наберется опыта. Маленькая Крина, которую он насиловал каждую ночь, пока Вайорель не узнал об этом и не отослал Вимала на поиски новых пастбищ. Шрамы, оставленные Вималом на теле Крины, зажили быстрее, чем шрамы, оставленные на сердце. Возможно, именно поэтому Крина так быстро пристрастилась к крови своего хозяина. Кровь помогала забыть. Кровь помогала забыться. А когда спустя два века судьба снова свела ее с индийским монстром, она могла противостоять его силе. Теперь шрамы оставались не только на ее теле. Теперь она могла отвечать болью на боль, шрамом на шрам, хотя в итоге и приходилось уступать. Снова уступать, пока Вайорель в очередной раз не отослал Вимала прочь.

Двух других слуг звали Холдор и Пачджо. И, судя по всему, они были ничуть не лучше индийца. Холдора Вайорель нашел где-то в Швеции очень-очень давно. Его имя означало скала Тора. Привычку узнавать значения имен привила Крине Тсера. Имя Пачджо означало маленький. А имя Вимал – чистый. Еще одна насмешка судьбы, как иронизировала когда-то Тсера, говоря, что ее имя означает свет рассвета. Собственное имя Крины означало лилия. Она долго пыталась найти в этом смысл или иронию, но так и не смогла. Лишь сделала татуировку в виде лилии, которой гордилась. Все остальное было ненужной суетой.