Вирусы не могли убить древних слуг, но лишали сил, превращали в жалких подбитых собак, которые бегут, поджав хвост, умоляя о пощаде. Но время научило делать правильный выбор. У каждого была своя система, способ определить пригодность жертвы. Теперь, втроем, они сделали свои знания идеальными. И если Вайорель перед тем, как употребить человеческую кровь, заставлял Крину проводить анализы на наличие вирусов, то его другим слугам было достаточно лишь посмотреть на жертву, чтобы сделать правильный выбор. Да и не было у них желания заниматься такими сложностями, как проверка крови. Им нравилась охота. Им нравилась боль жертв. Когда Вайорель последний раз убивал кого-то? Когда переживал это пьянящее чувство охоты? Да и переживал ли вообще? Этот древний демон, древнее ничто, потому что внутри у него ничего нет кроме пустоты. Но они не такие. Внутри у них есть ненависть, огонь. И огонь этот никогда не угаснет. Огонь сможет победить любую тьму, любой мрак. Даже тени чувствуют это и обходят их стороной. Тени, которые подчиняются только таким тварям, как Вайорель. Только древние способны вдохнуть в тени жизнь. Управлять ими могут и слуги, получив разрешение хозяина. Но когда-нибудь сотрется и эта грань. Вимал, Холдор и Пачджо знали это…

Девушка поднялась и побежала к дороге. Она видела, как мимо проезжают машины, от которых она была скрыта редкими деревьями. Но шанс на спасение был. Нужно лишь бежать очень-очень быстро. Так думала она. Но она ошибалась…

– Так и какую машину вы хотите купить? – спрашивает Бак Сандерс.

– Для начала я хочу избавиться от этой крошки, – говорит Вимал, указывая на «шевроле».

– Но она ведь еще совсем новая! – Бак Сандерс растерянно разглядывает женскую машину.

Вимал смеется, говорит, что это можно исправить. Он садится за руль и несется между рядов сваленных друг на друга старых машин к железобетонному ограждению. Грохот удара разносится по округе. Бак Сандерс в шоке. Вимал в шоке. Ему нравится этот драйв, нравится адреналин. Из его разбитой головы течет кровь. Он пробует ее на вкус. Нет, она уже давно не похожа на человеческую кровь – горькая, как у Вайореля, как у древних. Вимал выбирается из разбитой машины. Пара ребер сломана, но тело восстановится быстро.

– Ты ненормальный, – говорит Холдор, но его взгляд прикован к черному «мустангу», который стоит рядом.

– Глупый викинг! – смеется Вимал. – Ты совсем не разбираешься в машинах.

– А мне нравится его выбор, – говорит Пачджо. – Эта машина похожа на дьявола.

– Скорее на непокорного беса, – продолжает смеяться Вимал.

– Так вы хотите купить «мустанг»? – растерянно спрашивает Бак Сандерс.

Безумное трио оборачивается, словно они совсем забыли о хозяине автомобильной свалки. Их взгляд устремляется ему в мозг. Бак Сандерс пытается говорить, но мысли и воспоминания стираются. В какой-то момент ему кажется, что его разум и разум этих безумцев стал одним целым. Тысячи мгновений чужих жизней проносятся перед глазами. Он не успевает разобрать деталей, но все его естество охватывает животный ужас. Горло сжимается в приступе удушья. Сфинктер открывается, освобождая переработанные отходы обильного обеда.

– Что за вонь? – морщится Холдор.

– Кажется, мы немного перестарались, – смеется Вимал. Его смех звучит в ушах Бака Сандерса.