Последний вирус, запирающий людей в резервации, уже не убивает, лишь поражает треть своих жертв. Другие две трети живут, не замечая эту заразу в своей крови, ставшей непригодной для рассеявшихся по миру вендари, которые когда-нибудь все превратятся в безумных, ненасытных псов, как тот, которого когда-то давно в Румынии убил Вайорель. Но и сам Вайорель не застрахован от подобного безумия. Этот мудрый и грациозный Вайорель, который тешит свое сознание мыслями о своей человечности. Но он не человек. В нем только тьма, пустота. Мэтокс видел это, чувствовал. Но кто, черт возьми, он сам, Мэтокс? Продолжать ли ему искать свои корни в прошлом, или же истоки его бытия прямо здесь, в настоящем? И есть ли еще такие, как он? А такие, как Вайорель – как Вайорель среди вендари? Может быть, они оба ошибки своего рода? Или же его новые, улучшенные образцы? Но если так, значит, Крина выбрала его не случайно. Выбрала их: сначала девочкой, выбрала Вайореля, затем старухой с молодым телом выбрала Мэтокса. Крина, которой уже нет. Тело ее сожрали тени и огонь. Мэтокс видел, как дом, где они встречались, сгорел, превратился в прах. Пожарные сказали, что не нашли тел. Но огонь не мог быть настолько прожорлив. Вимал привел в дом пару голодных теней, а уже потом устроил пожар. Мэтокс представил, как некогда прекрасное тело его возлюбленной превращается в лужу жижи. Мысли об этом принесли боль и новый холод застывшей где-то в груди жажды мести, сравнимой разве что с голодом вендари…

– Пожалуйста, хватит! – взмолилась Клео Вудворт, сжимая руками голову. Мысли Мэтокса пугали ее, позволяя видеть историю Крины: Румыния, вендари, слуги, кровь, боль, страдания, слезы…

– Разве тебе не нравится? – спросил Мэтокс. Клео спешно тряхнула головой. – Но ты же хотела знать, откуда приходят тени, хотела получить ответы…

– Мне больно, – у нее из носа вытекла тонкая струйка крови. Той самой крови, которая текла у нее по спине, когда отчим в детстве брался за ремень.

– Я думал, тебе нравится боль, – сказал Мэтокс, читая ее воспоминания.

– Не такая… – Клео прижала к лицу носовой платок, заглянула Мэтоксу в глаза.

Он ждал, когда она успокоится. Ждал, когда Вайорель подаст ему знак, что месть подана охлажденным блюдом к столу. Ждал самого себя, своих мыслей, умчавшихся куда-то вперед, строя планы, как он расправится с убийцами Крины, с монстрами, которых боится собственный хозяин.

– О чем ты думаешь сейчас? – спросила Клео Вудворт.

– О твоем отчиме.

– О моем… – она вздрогнула, напряглась. – Причем тут мой отчим? Я не видела его уже очень давно.

– Но продолжаешь вспоминать.

– Нет.

– Я вижу, как ты это делаешь. Одна. В кровати. Ласкаешь себя и представляешь тот старый кожаный ремень, которым он порол тебя.

– Это неправда.

– Правда, в которой ты боишься признаться, – Мэтокс позволил себе едва заметную улыбку. – Я вижу это в твоих мыслях. Ты помнишь все детали, звуки, запахи. Ты помнишь, какой была пряжка ремня: черная, с грубыми металлическими вставками по краям. И я вижу, как далеко могут зайти твои мечты.

– Пожалуйста, хватит.

– И себе ты так говоришь каждый раз, когда желание удовлетворено. Боишься своих фантазий, бежишь от них. Лечишь людей, понимаешь их, но не можешь понять и вылечить себя.

– Это не вылечить.