|
Но ответа не было. Мэтокс чувствовал, как в груди зарождается пустота, поднимается к голове и льется сквозь глаза, поглощая мир. Темная, густая, она похожа на ожившие тени. Голодная пустота, жаждущая получить жизнь, добраться до жизни, сожрать жизнь, а затем сожрать себя. Мэтокс видел, как тени преследуют людей. Крики и плач. Черная жижа растекалась по заснеженным улицам промерзшего города. Никто не спасется. Но голод теней невозможно утолить, и они принимаются за здания. Сначала пожирают дерево, затем камень, добираются до мощеных дорог. Город тает, растворяется в царстве пустоты. А голод теней становится сильнее. Теперь они добираются до звуков, запахов. Жизнь превращается в мертвый штиль. Ничего нет, кроме теней. Но тени по-прежнему голодны. Они начинают пожирать друг друга. Затем оставшаяся тень пожирает сама себя. Выворачивается наизнанку и глотает, глотает, глотает, становясь меньше, плотнее, пока не превращается в абсолютное ничто, в абсолютную пустоту…
Мэтокс вздрогнул и открыл глаза. За окнами начинался вечер. Тело затекло, потому что он спал в неудобном кресле. Подняться. Выкурить сигарету. Выпить чашку кофе. Выйти на улицу. Когда-нибудь пустота поглотит этот город, как во сне тени поглотили родной город Крины. Мэтокс поднял голову к небу. Закат был невзрачным, словно солнце забыло вспыхнуть напоследок, залиться стыдливой краской своего бегства. Теперь купить газету, идти в бар, где работал прежде, в другой жизни. Пианино сутулится на крохотной сцене. Черно-белые клавиши ждут пальцев музыканта. Пальцы ждут мыслей. Мысли – вдохновения. Но вдохновение мертво. Мелодия льется пустотой. Никаких чувств. Мэтокс закуривает. Пепел падает на клавиши. Дым попадает в глаза. Зажмуриться. Темнота. Есть лишь мертвая музыка. Штиль. Кто-то трогает Мэтокса за плечо. Бармен улыбается, говорит, что Мэтокс хорошо играл. – Это твоя новая песня? Мэтокс кивает, выходит на улицу. Ночь окружает его. Живые тени прячутся в темных углах, крадутся вдоль неестественно изогнувшихся улиц. Мэтокс слышит их шепот. Они созданы Вайорелем. Мэтокс не боится их, наоборот, они напоминают ему Крину и сон, где тени, сожрав мир, сжимаются до абсолютной плотности, а затем вспыхивают миллионами звуков, цветов, запахов, жизней. Мир умирает, и мир рождается вновь. Мэтокс улыбается. Тени прячутся в его квартире, пока не наступает рассвет. Солнце убивает эти порождения тьмы. Но солнце не вечно. Когда оно заходит, когда ночь укрывает город, дети Вайореля возвращаются. Неужели вендари оберегает его? Или же пытается держать под контролем? А может, это древнее существо само не знает, что случится завтра, как выбраться из петли, в которую он сам забрался? Мэтоксу снова снится старый Бухарест и молодая Крина. Десятки повторяющихся снов за одну ночь. Как слова в газетах, которые он читает, не особенно понимая смысл. Лишь однажды глаза цепляются за одно из заглавий. С дешевой газетной бумаги на Мэтокса смотрит растерянный Гирт Делавер. На заднем плане фотографии видна дорога и лужа черной жижи, оставшаяся от Надин Торн. В левом верхнем углу на фотографии еще одна крошечная фотография топора, которым подозреваемый разрубил Надин. Мэтокс пробегает глазами текст. Люди думают, что Делавер воспользовался химикатами, чтобы избавиться от тела. Люди ничего не знают. А на следующий день в газетах появляется статья о том, что Гирт Делавер убил себя теми же химикатами, которые использовал, чтобы избавиться от тела Надин. На фотографии комната для допросов и еще одна лужа черной жижи. Мэтокс закуривает, закрывает газету. Он все еще ждет. Как ждут тени в углах его квартиры. Их шепот на десятках мертвых языков то затихает, то становится громче. Мэтокс не понимает, о чем они говорят. Иногда его удивляет, как он еще понимает родной язык. Особенно в газетах. Мэтокс покупает все, что попадаются ему на глаза. Газеты лежат повсюду. Вся квартира завалена газетами. Тысячи статей. Миллионы слов. |
