– Ты мой первый слуга, ты знаешь об этом? – спросил Эмилиан Дарлу. Он поднял ее с колен, заглянул в глаза, за которыми все еще были и преданность, и рассудок. Но скоро и это закончится. – Поклянись, что больше никогда не будешь пить кровь.

– Не буду пить кровь? – Дарла содрогнулась при одной только мысли об этом. Присмиревший голод вернулся с новой силой. – Я не могу, – замотала она головой. Я не хочу.

– Я приказываю тебе.

– Ты приказываешь мне умереть?

– Что?

– Твоя кровь дает мне силы. Без нее я состарюсь и умру за несколько дней.

– Это лучше, чем безумие.

– Я хотела убить свою мать, чтобы напиться! – Дарла опустила голову. – Ты меня сделал такой. Ты теперь в ответе за меня.

– Тогда пообещай, что будешь пить только мою кровь.

– Если только ты пообещаешь, что не будешь бояться.

– Не буду.

– Дай мне это почувствовать, – Дарла снова заглянула ему в мысли. Их связь усилилась, окрепла. Она видела судьбы других слуг. То, на что у тех уходили годы, у нее происходило за часы. То, на что тем требовались века, займет у нее не более месяца.

– Я не знал, что все будет именно так, – признался Эмилиан. – Если честно, то я даже не хотел превращать тебя в слугу.

– Ты всего лишь подчинялся своему голоду.

– Голод сводит нас с ума.

– Лучше быть безумцем, чем мертвецом.

– Я не согласен, – Эмилиан отвернулся. Стыд и страх смешались. – Что нам теперь делать? – спросил хозяин своего слугу.

– Я не знаю.

– Ты уже боишься солнца?

– Немного.

– Скоро оно сможет тебя убить.

Где-то в памяти, оставшейся от Гэврила, от его отца, брата, его копии, он увидел слуг, которые предпочли расстаться с жизнью, избежав безумия.

– Я не убью себя, – сказала Дарла, читая его мысли.

– Ты хочешь превратиться в монстра?

– Ты не позволишь мне превратиться в монстра.

– Я сам через год могу стать монстром! – в голосе Эмилиана послышалось отчаяние, которое он сначала перестал скрывать в своих мыслях, а теперь не заботился уже и о том, чтобы скрыть его в своих словах.

В повисшей тишине было слышно, как где-то далеко едет машина. Дарла тяжело дышала. Она смотрела на женщин вендари в воспоминаниях Эмилиана и думала о том, что они вовсе не были такими монстрами, как о них думали мужчины их вида. В конце концов, они ведь не убивали свой вид, не истребляли его. Они просто кормили потомство. Как мать человека убивает курицу, чтобы накормить свое дитя. Она разрубает тушку, жарит ее, ставит блюдо на стол. Никто ведь не винит матерей, чьи дети имеют хороший аппетит. Все говорят, что это всего лишь курица, или свинья, или теленок – просто животное.

– Ты не права, – сказал Дарле Эмилиан. – К тому же ваши матери не убивают своих домашних питомцев. Они выбрали неизбежное зло, но не переступают границ.