– Так ты такой же, как Мэйдд? – спросил Макс.

– Как Мэйдд? – Илир почувствовал волнение при упоминании этого имени. Или же дело было не в имени – его волновали все люди этого нового вида? – О, боюсь, ты не захочешь знать, что я такое.

– Ты древний?

– Древний? – Илир сам испугался своего смеха, затем так же внезапно успокоился, отвел Макса Бонера в ближайший бар и долго расспрашивал о доме, где держат плененного Гэврила. – Объясни мне, – попросил он Макса ближе к утру, – как, черт возьми, простые смертные смогли пленить древнего? – Илир увидел, как Макс пожал плечами. – Никогда бы не подумал, что такое возможно.

Илир попытался заглянуть Максу в воспоминания, но там не было нужных ему ответов.

– Я должен поговорить с хозяевами этого дома, – решил Илир.

– Я не уеду отсюда без крови древнего. Без крови, которая спасет Мэйдд.

– Возьмешь кровь Гэврила.

– Слишком долгий путь. Слишком мало шансов.

– Я могу заставить тебя это сделать. – Илир забрался в мысли Макса Бонера и показал ему то, что видел сам, когда уничтожал последнее гнездо безумного Наследия. – Хочешь, чтобы это случилось с тобой? – спросил он, увидел, как Макс спешно качает головой и заказал еще пару чашек кофе, заставив Макса выпить обе. – У нас впереди долгий путь.

На следующий день, когда зашло солнце, они покинули Нью-Йорк, двигались до раннего утра, остановившись в дешевом отеле недалеко от Кливленда. Макс отключился почти сразу, а Илир еще долго сидел на своей кровати и боролся с желанием выпить кровь Макса. «И почему от древних нам достался вечный голод вместо вечной жизни?» – думал он, упрекая себя за несдержанность в последние дни. Не нужно было баловать себя, употребляя столько крови. Сейчас вена на шее Макса притягивала, манила.

Начинался день. Зимнее солнце быстро прогоняло ночные заморозки, заставляло Илира оставаться в номере. Воображение оживляло лица всех, кого он убил в последние дни, выпив их кровь. Он заставил себя думать о Матери, о могиле Эмилиана. На мгновение ему показалось, что он начинает понимать смысл той статуи на могиле родоначальника Наследия. Просыпающаяся женщина, выносившая многих детей. Молодость и боль тела. Усталость и такая долгая жизнь. Что там еще говорила Габриэла? Илир заставил себя лечь на кровать, закрыть глаза, но сна не было. В собственных мыслях господствовал голод, поэтому Илир забрался в мысли Макса Бонера. Максу снилась Ясмин. Снился родной город. Илир попытался сосредоточиться на Ясмин – ведь она была такой же особенной, как и Мэйдд. Голод начал стихать. Вскоре Илир заснул. Ему приснилась могила Эмилиана, но вместо статуи женщины там была статуя самого Эмилиана, которая оживала на глазах Илира, потягивалась, сонно зевая. Глаза медленно открывались.

– Почему ты не убил Гэврила? – спросил Илир. – Мог убить, но не убил?

Илир спрашивал ожившую статую снова и снова, пока не проснулся.

Кровать Макса была пуста. Вечер только начинался, и Илир испугался, что если Макс сбежал, то он не сможет отправиться за ним в погоню прямо сейчас, пока не зашло солнце. Но Макс не сбежал. Он был в душе.

– Испугался? – спросил он Илира.

– Если бы ты сбежал, то мне пришлось бы тебя убить, – честно сказал Илир.