– Эти албанцы еще хуже, чем простые турки, – сказала Рада, а когда на берегах Дуная появились новые карательные отряды неорганизованных и жестоких башибузуков, она предложила Клодиу открыть охоту на них. Клодиу отказался.

Когда бои и волнения стихли, Клодиу и Рада отправились обратно в Рильский монастырь. По дороге они узнали, что командир отряда, с которым познакомилась Рада, Христо, был убит на горе Врана, а его солдаты разбежались.

– Боюсь, эта страна никогда не станет свободной, – сказала тогда Рада, но уже два года спустя, после поражения Турции в войне с Россией, часть Болгарии получила права административной автономии, а год спустя приняла свою конституцию, став княжеством. Этот год Рада и Клодиу встретили в Рильском монастыре.

Еще трижды Клодиу покидал его стены, и трижды вместе с ним была Рада. Она сама выбирала ему жертв, сама вершила их судьбу. Как и прежде, это были турки.

– Почему ничего не меняется? – спрашивала Рада Клодиу, когда они возвращались в монастырь. Клодиу говорил ей, что для перемен нужно время.

– Не спеши, у тебя впереди теперь много лет, – убеждал он Раду, но она хотела всего и сразу. Хотела театров и современных писателей, хотела болгарских картин, от которых бы захватывало дух, как это было, когда она впервые познакомилась с творчеством Боттичелли. Хотела австрийской музыки, итальянской грации…

– Но ничего этого здесь нет, – вздыхала Рада, возвращаясь в Рильский монастырь, ставший для нее и Клодиу домом. У нее все еще были книги, но книг становилось мало. Хотелось большего. – Покажи мне мир, – начинала она просить Клодиу. – Покажи мне мир, который знал ты.

– Мир, который я знал, изменился.

– Тогда давай изучим его снова, вместе. Ты видел современный балет? Слышал современную музыку? – спрашивала Рада, а затем часами рассказывала о том, что читала. Рассказывала так, словно действительно была там.

– У тебя очень хорошее воображение, – хвалил ее Клодиу, но необходимость отъезда из монастыря была уже почти неизбежна. Клодиу знал, что если он откажется поехать с Радой, то она сделает это одна. А потерять еще одного друга он не мог.

Прощание с Болгарией вышло совсем не таким, как планировал Клодиу. Даже его заверение Раде, что когда-нибудь они снова вернутся сюда, оказалось смазанным и скорее комичным, чем трогательным и волнующим.

Первым городом, в котором они остановились, была Вена. Опера Моцарта «Дон Жуан», которую посмотрела Рада в местном государственном оперном театре, произвела на нее такое впечатление, что она говорила об этом больше месяца, посещая представление снова и снова, пока не выучила его наизусть.

– А ты знал, что турки так и не смогли завоевать этот город? – спрашивала она Клодиу. – Турок было почти в двадцать раз больше, но их не только остановили, но и нанесли им поражение. – Потом она мрачнела и вспоминала свою собственную страну, которая только сейчас начала сбрасывать со своих плеч османское влияние.

Также волновали Раду и трамваи, гремевшие на улицах Вены. Не менее волнительным оказался для нее и дом Хундертвассера, крыша которого была покрыта почвой, и там росли кустарники. Так же растительность встречалась и во внутренних комнатах. Окна фасада были разных размеров и форм. Орнамент был выполнен из глазурованных плиток. Казалось, что в доме нет ни одной прямой линии. Именно там Рада уговорила Клодиу приобрести квартиру.

Много времени Рада провела в Музее художественной истории, построенном в зимней резиденции австрийских Габсбургов.