– Мир всегда может удивить.

– Согласна.

Женщины вернулись к обеду. Толстяк за соседним столиком продолжал наблюдать за ними. Лора чувствовала его сальный, плотоядный взгляд. И еще она чувствовала холод, который исходит от Саши Вайнер – холод времени, бездну. Скольких людей осушила эта женщина, чтобы купить у жизни лишнюю пару веков?

– Сложно, наверное, терять своих любовников? – спросила Лора.

– Любовник изначально предполагается чем-то временным – сосуд, в котором сосредоточена страсть. Нужно утолить жажду и снова отправиться в странствие по пустыне жизни.

– Свою последнюю любовницу ты тоже осушила? – спросила Лора, не поднимая глаз.

– Что? – растерялась Саша Вайнер.

– Та молодая армянка, с которой ты жила. Гаяне, кажется, да? Она тоже была сосудом? И кто испил ее? Ты или же кто-то из твоих друзей-кровососов? – Лора ждала ответа, но Саша Вайнер молчала. – Я хотела убить вас сразу, как только спалила твой театр. Но потом увидела ту молодую беременную девушку… Вы называете ее Ясмин, – Лора сдерживала гнев, снова и снова кусая губу. – Никогда не видела подобного. Кто эта девушка?

И снова Саша Вайнер не спешила с ответом – сидела и смотрела на охотника, который почти начал ей нравиться.

– Я ведь доберусь до каждого из вас, – пообещала ей Лора, только сейчас заглянув в глаза.

– Почему? – сухо спросила Саша Вайнер.

– Почему? – Теперь черед сухо улыбаться пришел для Лоры. – Потому что я – охотник. Потому что вы забрали отца моего ребенка.

– Он тоже был охотником?

– Он работал охранником в твоем театре.

– Ах, этот… – небрежно сказала Саша Вайнер, заставив Лору скрипнуть зубами.

– Его звали Брэд Ричардс, и клянусь, вы, чертовы кровососы, еще пожалеете, что убили его, – процедила сквозь плотно сжатые зубы Лора, увидела улыбку на губах Саши Вайнер и едва сдержалась, чтобы не воткнуть ей нож в грудь прямо здесь. – Тебе кажется это забавным?

– Меня забавляешь ты.

– Вот как?

– Вы, охотники, не знаете и доли того, что происходит. Носитесь со своей одержимостью очистить мир и отомстить за смерть, но не понимаете, что мир не хочет очищаться, да и мстить, по сути, не за кого.

– Ричардс стоил сотни таких, как ты!

– Почему ты говоришь о нем, как о мертвеце? Ты разве видела его труп?

– Я доберусь до каждого из вас.

– Конечно, доберешься. Только прежде… – Саша Вайнер достала карандаш и нацарапала на салфетке адрес. – Этот дом принадлежит мне. Сейчас там живут отец твоего ребенка и одна из моих балерин… И, кстати, он действительно неплохой человек, если вычеркнуть из его головы личину марионетки-охотника.

– Ты врешь.

– Нет. Мне было плевать на Ричардса, но балерина, которая привязалась к нему, пока он работал охранником, была симпатична мне. Так что когда мы узнали о том, кто такой Ричардс и что он обо всем рассказал Джатте Ахенбах, я попросила Клодиу стереть им воспоминания и превратить в любовников. И поверь мне, отец твоего ребенка будет любить мою бывшую любовницу и после того, как она превратится в уродца, заразившись от Ричардса вирусом двадцать четвертой хромосомы.

– Ложь, – процедила сквозь зубы Лора. – Ни один кровосос не может пробраться в мысли зараженного вирусом человека.