– Думаешь, Птах послушает охотника? – спросила Амунет.

– Не Птах, – качнул головой Нун. – Птахом он был в Египте. Птахом, богом. Потом он предпочитал притворяться человеком. Клодиу. Просто Клодиу.

– Мне больше нравилось Птах, – призналась Амунет.

– Египетские боги давно мертвы.

– Но он был для нас не только богом. Он пытался стать нашим другом, помнишь?

– И мы пытались быть ему друзьями.

– Мы не пытались. Мы ими были.

– Верно, но как только мы стали ему друзьями, то уже не смогли оставаться слугами…

– Думаешь, он никогда не догадывался, что наша смерть была обманом? – мрачно спросила Амунет.

– Думаю, его опечалил наш уход. Смерть для него – странное, непонятное состояние. Как и для всех вендари.

– Клодиу считал себя полукровкой.

– Ни одно наше исследование за последние тысячелетия не подтвердило этих слов.

– Я не верю, что Клодиу врал нам.

– Он мог и сам уже забыть, как и когда появился на свет. Все эти древние существа могли забыть.

– Многие из нас забывают о том, где был их дом. Чего ты хочешь от вендари?

Они замолчали, задушив ссору в зародыше. Слишком старые и слишком мудрые. И все еще немного люди. Совсем чуть-чуть. Потому что кровь вендари меняла их уже так долго, что человеческого почти не осталось. Не осталось у Нун и Амунет. Они стали первыми, стали основателями этой древней организации. Это был осознанный, продуманный ход. Слуги выросли, стали другом своему хозяину и поняли, что больше не могут служить. Поняли, услышав историю бога, историю Птаха. И бог утратил божественность, променял ее на пару друзей. Древний египетский бог. И вместе с ним свою божественность утратили и его слуги. Секрет вечной жизни рухнул, как и тайна могущества. Мир вздрогнул и перевернулся с ног на голову. Два долгих века Нун и Амунет считали себя избранными богом, а потом целый век учились жить с новыми знаниями о древних, знаниями о вендари, правда, тогда эти существа предпочитали называть себя иначе. Не все существа – некоторым из них вообще не было дела до того, как их называют. Люди были для них только пищей, низшими существами. Птах был другим. Тот самый Птах, который позднее, уже в Римской республике, взял себе имя Клодиу, притворяясь обычным человеком. Он всегда считал себя полукровкой. Всегда рассказывал о том, что люди произошли от древних, после того как вирус лишил многих из вендари сил. Это было в те времена, когда жили еще самки древних. Птах-Клодиу считал себя ребенком одной из изменившихся самок. Вирус забрал у нее силы и вечность, когда она готовилась явить миру свое потомство. Все дети родились мертвыми, за исключением Клодиу.

Ему нравилось думать, что в нем течет кровь не только древних, но и тех, кого природа превратила в людей, в пищу. Он смаковал свою слабость и уязвимость, противопоставляя их вечному голоду, сводившему с ума каждого древнего. Но после того как Нун и Амунет узнали эту историю, эту истину рухнувшего в их глазах божества, они поняли, что не могут больше служить ему. Поэтому они спланировали свое бегство, имитировав смерть в лучах рассвета. Древние и уставшие. Они использовали историю слуг, о которых уже рассказывал им Птах. И Птах поверил. Он и подумать не мог, что обретенные друзья способны предать его, бросить. Хотя иногда, находясь по разные стороны баррикад, друзья остаются друзьями. И в то время как организация Нун и Амунет росла, они никогда не переставали присматривать за Птахом, потеряв его из вида лишь ненадолго, когда в Римской республике он взял себе имя Клодиу.