|
Гуляет днем, обедает в кафе, а затем… Затем в этом же кафе Лора заметила и Сашу Вайнер – женщину, фактический возраст которой приближался к двум столетиям. Значит, она была кровососом. Но эти твари не питаются обычной пищей. Лора не видела, чтобы питались. Вообще вся эта странная компания беглецов начинала ей напоминать шоу уродцев, отличавшихся от обычных кровососов. Или же это просто притворство, чтобы сбить преследователей со следа? Лора пришла в кафе и села за столик рядом с Сашей Вайнер. Бывшая балерина, а ныне балетмейстер, театр которой сгорел, заказала салат и кофе. Не желая выделяться, Лора тоже сделала заказ, затем появился липучий и сальный толстяк, подсел за ее столик и начал мурлыкать неуклюжие комплименты. Лора решила воспользоваться ситуацией.
– Не возражаете, если я пересяду к вам? – спросила она Сашу Вайнер, указывая глазами на толстяка. Саша Вайнер проследила за ее взглядом, смотрела несколько секунд на несостоявшегося Ромео с излишком веса и наконец осторожно кивнула. – Проблема только в толстяке или вообще во всех мужчинах? – спросила она Лору. – Проблема в вирусе двадцать четвертой хромосомы, – сказала Лора, понимая, что если Саша Вайнер вампир, кровосос, то все равно попытается заглянуть в ее мысли и, когда не сможет прочитать их, задастся вопросом: почему. – Но вы не переживайте, вирус не передается по воздуху, – добавила Лора. – Я знаю, – сказала Саша Вайнер. – Я уже давно живу на земле. – А по вам и не скажешь. – Возраст внутри, а не снаружи. – Не знаю. Мне тридцать восемь, и я чувствую себя на тридцать восемь, – сказала Лора, стараясь держаться как случайный знакомый, который просто хочет пообедать. – Для балета тридцать восемь уже непроглядная старость. – Для балета? – Лора притворно удивилась. – Вы занимаетесь балетом? – Когда-то занималась. Потом преподавала… Пока кто-то не сжег мой театр. – О! – Да ну и черт с ним, с этим театром. Он мне все равно уже надоел. Слишком долго я занималась балетом. Однообразие утомляет. – А мне всегда кажется, что жизнь жутко коротка. – Жизнь коротка только когда ты не успеваешь за ее развитием или чувствуешь неудовлетворенность от прожитого. Сколько тебе было, когда ты заразилась? – Почти подросток. – Семьи, как я понимаю, нет? – Есть, – Лора вздрогнула. Как же ей сейчас хотелось вогнать нож в сердце Саши Вайнер, а затем отрезать ей голову. «Ты забрала моего мужчину! Ты разрушила мою семью, исчадье ада!» – вот что хотелось сказать, глядя, как жизнь покидает глаза этой бывшей балерины, а не говорить с ней о жизненных ценностях… Но выдавать себя нельзя. – Мой мужчина тоже был заражен. И моя дочь… – Лора заставила себя поднять глаза и посмотреть на Сашу Вайнер. – Мы все заражены, но никто из нас не изменился. Говорят, настанет день, и вирус будет в каждом человеке, не превращая его в уродца. – И ты думаешь, сможешь застать это время? – Я не знаю. Наверное, нет, но… – Всем нам нужно во что-то верить, – Саша Вайнер сухо улыбнулась. – А у тебя есть семья? – спросила Лора. – Моей семьей всегда был балет, – еще одна сухая улыбка. – Любовники? – Лора смотрела ей в глаза. – Возможно, но от этого устаешь, – Саша Вайнер помрачнела. – Когда жизнь дает тебе возможность реализовать себя, дает время все обдумать и взвесить, то в итоге остается только усталость. |
