– Что это значит? – спросил Эбберлайн.

– Мир намного сложнее, чем думают простые люди, – сказала Амунет. – И большинству людей не дано узнать истину. Им не нужна истина. Но ты не такой. Если наберешься терпения, то…

– Так это заговор? – лицо Эбберлайна побледнело.

Он не боялся, нет. Где-то подсознательно Эбберлайн уже давно подозревал Амунет. Но то, как она обо всем сейчас ему говорила – словно боги, которые решили принять смертного в свой чертог. И боги эти не были добрыми. Определенно. Добрые боги не могут быть связаны со всеми этими убийствами. Эбберлайн буквально чувствовал зло, слышал, как скрипят врата ада, открываясь, чтобы впустить его. Словно мрачная шутка, письмо Джорджу Ласку действительно было доставлено из преисподней.

– Ты готов узнать изнанку ночи? – спросила Амунет.

– Если это поможет раскрыть убийства, – уклончиво сказал Эбберлайн.

Амунет долго вглядывалась ему в глаза, затем сказала, что ей нужно идти.

– Я не могу отпустить тебя, – сказал Эбберлайн.

– Можешь, – сказала Амунет, коснулась его щеки и заставила забыть об этом разговоре.

Это был первый раз, когда она поставила в сознании инспектора блок. Нужно было заставить его забыть о себе, но Амунет не смогла.

– Давай я просто уеду из Лондона, – сказала она Нуну. – Сяду на корабль, пересеку океан, и Эбберлайн никогда не сможет найти меня.

Так Амунет рассталась со своим последним возлюбленным – инспектором, бывшим когда-то часовых дел мастером. В память о нем у нее осталось лишь нераскрытое Скотланд-Ярдом дело череды убийств, о котором впоследствии было написано много книг и снят не один фильм. Амунет посмотрела и прочитала их все, вспоминая Эбберлайна – невысокого, начинавшего лысеть интеллектуала, тщательно скрывавшего хромоту. Из актеров, исполнявших роль Эбберлайна, ей не понравились ни Майкл Кейн, ни Джонни Депп – остальных она не запомнила, как не запомнила большинство теорий и домыслов, которые использовали писатели, пытаясь сыскать себе славу литературного сыщика. Одним из них недоставало воображения, у других оно было слишком бурным. Несколько раз Амунет порывалась посетить могилу Эбберлайна, но так и не решилась этого сделать. Да и времени у нее на это уже не было – появилось Наследие, дикая поросль. Мир закрутился, завертелся.

– Словно часы жизни сломались, – грустно шутила Амунет, вспоминая Эбберлайна.

Шутила до тех пор, пока их организация не узнала о беременности Клео Вудворт. Сообщение доставил один из охотников, внедренный в «Зеленый мир». Еще один охотник работал на болотах Мончак, где старый Моук Анакони, бывший владелец бара для слуг в Новом Орлеане, построил целый микромир, способный принять не только слуг, но и вендари, скрывавшихся от Наследия. После того, как им стало известно о беременности Ясмин, о первом за долгие тысячелетия ребенке вендари, все эти древние потянулись в пристанище Анакони, намеренные защитить Ясмин, находившуюся сейчас с Сашей Вайнер и Клодиу. Внедренный в Наследие охотник сообщил Нун и Амунет о том, что искатели вышли на след Ясмин. Теперь оставалось связаться с Лорой Оливер, открывшей сезон охоты на Сашу Вайнер, и убедить ее предупредить Клодиу об опасности. Потому что если Наследие доберется до ребенка вендари и взрастит ребенка собственного, то баланс сил нарушится. Наследие – зло. Вендари – зло. Древние слуги – зло. Но если с древними слугами организация Нун и Амунет могла бороться, то другие были им не по зубам. Пусть монстры истребляют друг друга – судя по количеству смертей за последние годы, получается это у них очень хорошо.