Эта женщина сидела на диване, спиной к окну, и Лора, наблюдая за счастливой парой, не видела уродства бывшей балерины, пока та не поднялась на ноги. Вирус, передавшись от Ричардса, изменил ее некогда гибкое, пластичное тело, превратил в уродца. Плечи выгнулись назад, появился горб, а лицо… Это некогда прекрасное лицо бродвейной кокетки (Лора видела Ахенбах, когда они с Ричардсом следили за театром Саши Вайнер)… теперь это лицо больше напоминало маску старой ведьмы с выпавшими зубами и крючковатым носом. Не хватало лишь бородавки и помела, как на картинках в детских книжках. Но блоки, установленные в голове Ричардса кровососами, работали исправно. Он любил Джатту Ахенбах. Любил до вируса и любил после. Любил, потому что ему приказали любить ее. И еще он был счастлив. Лора видела это и завидовала. Разве Ричардс улыбался так, когда они были вместе? Разве в его глазах было столько тепла? Даже глядя на дочь, когда они приезжали навестить ее, Ричардс продолжал думать о кровососах, думать о том, что этот мир неидеален. Что ж, теперь кровососы заставили его забыть обо всем, подарили шанс начать новую жизнь с чистого листа.

Лора хотела уйти. Ее останавливало лишь понимание уродства бывшей балерины. Неужели Ричардс будет обречен до конца своих дней любить этого монстра? Может быть, постучать в окно или в дверь? Влепить ему пощечину, заставить все вспомнить, связать, в конце концов, и увезти в другой город, показать кровососов… «Избавить от одного уродства жизни и окунуть в другое», – хмуро отметила Лора. Что у них было прежде? Кровь? Смерть? Страх? Бесконечная гонка? Удивительно, что они еще сподобились завести ребенка! Да и то их дочь уже долгое время растят чужие люди, потому что ее настоящие родители увлечены поисками кровососов.

Лора вспомнила дом Нойманов в Луизиане, где присматривали за детьми охотников. Организаторы нашли порядочную пожилую пару. Рон и Ора Нойман напоминали сказочных добряков, которые, не имея собственных детей, подарили всю нерастраченную нежность детям чужим. Но… Как же сложно теперь доверять этим старикам! Они ведь служат организации, возглавляющей охотников. И кто-то из этой организации позвонил Лоре. Она не запомнила детали разговора, только суть – спасти кровососов. Как понимать подобное? Если, конечно… Лора не любила все эти теории заговоров, напоминавшие об отце в его последнем расследовании, когда он подобрался к кровососам, но сейчас… Что-то здесь было не так.

Никогда прежде организаторы, стоявшие за охотниками, не связывались с Лорой. И уж тем более никогда не пытались спасать кровососов. Лора смотрела на Ричардса, жалея, что нет возможности посоветоваться с ним. «А что если с организаторами поступили так же, как с Ричардсом? – подумала Лора. – Что если им промыли мозги, поставили блоки? Разве кровососы не могли добраться и до них? Но тогда кому доверять?» Проблемы с Ричардсом отошли на второй план. Лора уже смирилась с его смертью, позволила гневу и желанию отомстить захватить себя. И этот проблеск надежды среди отчаяния… эта встреча… Нет, сейчас Лора не могла думать о Ричардсе. Тем более что он все равно не сможет ничем ей помочь, пока в его голове установлены блоки. Может, позже, когда она разберется с организаторами, удастся поймать кровососа и принудить его снять блоки с воспоминаний Ричардса. Но не сейчас. Сейчас нельзя давать волю чувствам.

Лора вернулась в машину и связалась с парой охотников, способных назвать ей адрес, откуда был совершен звонок организаторов на ее телефон. Один из охотников был убит, а другому пришлось соврать, что звонок сделали кровососы, угрожая причинить вред ее дочери, если она не оставит их в покое.