Амунет чувствовала чужака – смотрела на Нуна и спрашивала взглядом, чувствует ли он постороннего человека возле их дома. Нет, они не боялись слежки. Как-то вечером Амунет прошлась по соседям и внушила им, что на их улице поселилась пара третьесортных эксцентричных писателей, которые работают исключительно по ночам. Внушила она им и веру, что они видели писателей днем, встречались иногда с ними в магазинах. Подобную процедуру Амунет проделывала каждые полгода. Чаще было и не нужно. Люди узнавали их, здоровались поздними вечерами. С другими слугами Нун и Амунет не встречались в этом доме. Это был их маленький рай. Но сейчас кто-то осмелился нарушить священные границы. Кто-то, в чьей крови был вирус.

– Может быть, просто бездомный? – предположил Нун.

Когда он вышел из дома, Лора уже успела добраться до своей машины. Она не знала, дотянутся ли до нее мысли кровососа через улицу, но и рисковать, срываясь с места, выдавая себя, не могла.

– Ну, что там? – спросила Амунет, когда Нун обошел дом.

Лора видела эту пару. Видела, как они стоят на крыльце и вглядываются в ночь. Вампиры. Кровососы. Убийцы. И эти монстры отдавали указания охотникам?!

– Господи! – прошептала Лора, и ее мысли почувствовала Амунет.

– Чувствуешь? – спросила она Нуна. – Кто-то молится своему богу.

– Здесь многие молятся своим богам.

Они вернулись в дом, но Лора еще долго сидела, вжавшись в старое кресло, боясь дышать. Ночь только начиналась. По звездному небу неспешно ползло кудрявое облако. Лора дрожала. Дрожала от гнева. Дрожала от страха. Она не хотела, но не могла не думать о Саше Вайнер, которая улыбалась где-то в прошлом и говорила, что Лора ничего не понимает в жизни, не знает изнанку ночи. Что ж, кажется, старая ведьма оказалась права.

Лора дождалась, когда на небе появится робкое утреннее солнце, связалась с Преком и рассказала о том, что узнала в эту проклятую ночь.

– Ты не похож на обычного древнего, – сказала Ясмин, как только увидела Клодиу.

– А ты не похожа на обычного человека, – сказал полукровка.

Она ждала расспросов о том, как погиб Гэврил, но Клодиу, казалось, было плевать на своего сородича. Он лишь сказал, что если ей потребуется кровь вендари, то пусть не стесняется.

– Рада рассказала, что твоя семья пила кровь Гэврила, – пояснил Клодиу.

Ясмин хотела сказать, что ей не нравилось это пристрастие родителей, но полукровка уже потерял интерес. У новых друзей вообще было крайне мало интересов. От них веяло смертью. Особенно от Либены и Киана, хозяев которых уничтожило Наследие.

– Я сожалею, – сказала Ясмин, когда узнала об этих утратах.

– Не сожалей, – сказала Либена. – Они значили для нас еще меньше, чем для тебя значил твой последний парень.

С Либеной вообще было сложно общаться. Ясмин могла блокировать ее способность читать мысли, но женщина, казалось, и так знает о ней все.

– Это просто возраст, – сказала как-то раз Либена, а потом предложила Ясмин заглянуть в ее воспоминания. – Если тебе интересно, то когда-то я тоже была молодой. Обещаю, в моей голове ты найдешь любовь, страсть, предательство и надежду – все, чем живут молодость и неведение.

Жест был щедрым, и Ясмин не посмела отказаться. Желая подчеркнуть дружбу, она предложила Либене посмотреть свои воспоминания о знакомстве с Гэврилом.

– Нет уж, хватит с меня древних, – отказалась Либена. – И не вздумай показывать это Саше Вайнер. После ночи с Клодиу она вообще стала лесбиянкой.

– Она провела ночь с Клодиу? – растерялась Ясмин.