– Простить? – опешила Рада. – Простить за что?

– За то, что охотники причинили боль. За то, что создал тебя. За то, что создал тех, кто объединил охотников, направил их против таких, как ты…

Его боль была уже знакома Ясмин. Она видела ее, когда Клодиу подростком убил своего младшего брата и был изгнан родителями. Боль, которая никогда не покидала его, а, затаившись, ждала момента, чтобы вырваться на свободу. И от боли этой не было спасения… Черные тени ожили и окружили дом, где находился полукровка. Мог ли древний уничтожить себя? Стены затрещали, звякнули разбившиеся стекла. Моук Анакони, почувствовав опасность, распахнул дверь, пытаясь сбежать. Тени проглотили его, оставив лишь пыль. Кто-то из слуг захлопнул дверь, не пуская этих детей ночи в дом. Но дверь не могла сдержать их – только хозяин. Но хозяин не хотел больше жить. На втором этаже громыхнула обвалившаяся крыша. Облако пыли застлало глаза.

– Ты не виноват, – крикнула Ясмин полукровке. – Не виноват, что Нун и Амунет предали тебя. Не виноват, что умер твой младший брат. Такова природа. Такова жизнь. – Она попыталась забраться к нему в голову и показать то, что он скрывал от себя уже очень давно, но это лишь усилило боль полукровки. Тени хлынули в дом.

«Мы все умрем», – успела подумать Ясмин, словно время повернуло вспять, перенеся ее в безумную ночь, когда погибла семья. «Мы все умрем». Голодные тени кружили по комнате, хватая старых слуг, превращая их в пыль и зловонную жижу. «Мы все…»

«Ничего не бойся», – услышала Ясмин голос ребенка в своей голове. Своего ребенка. Голос будущей самки – сильной, могущественной. «Никто не сможет причинить тебе вред. Ни один полукровка. Ни один древний», – пообещала девочка.

Находясь снаружи, Скендер видел, как разваливается дом. Старые слуги в ужасе бежали прочь. Вудуистическая паства молилась своим богам. Пара выбравшихся на берег аллигаторов устроила себе пир, утаскивая еще живых людей на дно болот. Безумие. Смерть. Хаос. «Мы все умрем», – подумал Скендер. Вернее, нет, не подумал, услышал в своей голове мысли Ясмин – четкие, ясные в предсмертной агонии. «Мы все умрем». Дом рухнул, сожранный голодными тенями. Древний, полукровка, Клодиу – Скендер увидел его в эпицентре этого хаоса, этой пляски смерти, которая не собиралась останавливаться, но… была в эту ночь и другая сила. Более могущественная. Более древняя. И этой силе не мог противостоять гнев Клодиу, гнев хищника, потерявшего контроль. Она сожрала его тени, лишила его сил, но сохранила жизнь, зная, что он мечтает о смерти. И хищник выл, запрокинув голову. Выл от безысходности и беспомощности. Выл, как в те далекие времена, изгнанный из родного дома за убийство младшего брата. Выл и не мог ничего изменить. Оставалось лишь бежать. Бежать от боли, отчаяния, от самого себя…

Доктор Накамура и сам не понял, когда успел привязаться к Клео Вудворт. Наверное, виной всему были те телепатические сеансы связи, которые она устраивала ему, позволяя путешествовать по глубинам своего восприятия. Одинокая и отчаявшаяся. Вначале Накамура изображал интерес лишь потому, что боялся обидеть ее, заставить чувствовать себя еще более одинокой. Но их связь… Каждый раз эта связь что-то меняла в нем, дополняла собственное восприятие, словно он знал Клео Вудворт не пару месяцев, а добрый десяток лет. И не было уже смущения и неловкости. Лишь только дружба и привязанность. Лишь только отношения, которые, как оказалось, необходимы обоим… Все просто так сложилось: Наследие, беременность Клео, похищение Накамуры, дикая поросль… Особенно дикая поросль…

Габриэла распорядилась, чтобы охотники, уничтожая гнезда этих безумных монстров, сохраняли жизнь оплодотворенным женщинам и привозили их в Наследие доктору Накамуре.