Никита покачал головой. Не солидно это, неправильно. И ладно еще можно понять императора, молод он шибко, горяч, как шлея под хвост попадет, так и вскакивает на коня и несется, куда ему вздумается. Но генералы-то куда за ним гнаться собрались? Да и как это, не предупредив? Это же ни встречу приготовить как следует не сумеют, ни даже перекусить с дороги, чем бог послал, не смогут достойно накрыть. Эх, вот еще полгода назад все было степенно: присылался нарочный за три дня, а то и за неделю, что проверка собирается, вот офицеры и старались, во главе с комендантом. А уж форму начищали так, что от блеска сапог ослепнуть можно было. Не то что теперь. Ну не сумеет он, Ильин, что-то там начистить, потому как на посту стоит, а потому в случае чего так и опозориться недолго.

Подошел сменщик — Андрюха Дубов, из одной деревни их с Никитой забрили в солдаты, уже десять лет назад. Правда, слухи ходили странные, что император какую-то реформу готовит, чтобы защитников Отечества награждать за службу верную, не взирая на звания и чины. Сказочно, конечно, это звучало, но, чем черт не шутит, жизнь-то солдат и впрямь меняться начала. В какой-то мере труднее стала, но с другой стороны и офицеры начали как-то по-другому относиться, уже не ждал Никита, что за неверное слово может в рыло получить, да так, что в голове еще пару дней звенит. Да и форму потихоньку менять начали. Правда как-то странно. То одно с них снимут, дадут замену, то другое. Да и замену тех же штанов несколько раз меняли. Кто это делал и зачем, Никите не понятно было, но он не мог не признать, что из раза в раз форма становилась все более удобной. И в быту удобной и на поле боя в случае чего в ней было проще и упасть, пропуская пули над головой, да вскочить, чтобы в бой ринуться. Повернуться и присесть, не боясь, что вот сейчас непременно на заднице по шву начнут штаны те же расползаться.

Никита отвернулся от идущего к нему с офицером сменщика, чтобы в последний раз посмотреть на море, и тут-то и увидел линкор. Он протянул руку, и обернувшись к офицеру, крикнул:

— Корабль! Корабль на горизонте! — вот тут-то офицер и Андрюха рысью к нему понеслись. Молодой подпоручик на ходу доставал свою трубу, чтобы как следует рассмотреть линкор. — Странно как-то идет, словно бы его на бок слегка кренит. — Тихо отметил Никита, который и без трубы многое мог увидеть. Да на эти вахты их самых глазастых и ставили, специально заставляя всех солдат смотреть на отодвигаемые все дальше и дальше предметы. Вот кто дальше всех их еще рассмотреть мог, того и брали за морем наблюдать.

— Вон еще один — закричал Андрюха, протягивая руку. Этот корабль шел еще хуже, а появившийся за ним третий и вовсе еле передвигался на единственном парусе. — Что это за корабли? Почему они такие потрепанные? Неужто в шторм такой жесткий попали?

Подпоручик Андрей Николаевич Давыдов двадцати лет отроду в растерянности смотрел на море и на корабли и не знал, что предпринять. Вроде бы корабли не выглядели опасными, но кто же его знало, может быть, это какая-то хитрая ловушка неприятеля? Флаги-то опущены, а с такого расстояния название да носовую фигуру и не разглядеть вовсе. По инструкции, которую он выучил до слез, тронь его ночью за плечо, вскочит и как есть наизусть ее выдаст, следовало готовить пушки, чтобы возможное нападение отразить. Да как-то боязно. А вдруг эти корабли наши? А он их пушками, дружескими ядрами встретит, чтобы морячки вплавь к родным берегам добирались. Тем не менее, нужно было принимать решение, потому что, несмотря на тихий ход, корабли подходили все ближе и ближе. Махнув рукой на свою неуверенность, Андрей Николаевич громко и внятно произнес.

— Готовь пушки! — и обернулся на звук шагов, раздавшихся с той стороны, с которой они недавно подошли к этому посту. — Господин полковник, — подпоручик склонил голову.