— И о чем вы хотите со мной поговорить? — барон нахмурился.

— О совершенно разных вещах. Например, где сейчас находится ваш господин, король Фридрих я в общих чертах знаю. Об этом все знают, потому что он не скрывается. А вот о численности армии, что находится с ним, знаю очень немногие, но, так уж получилось, что вы входите в их число. Удовлетворите любопытство старика, расскажите мне про знаменитую прусскую армию. — И Ласси снова улыбнулся, но на этот раз в его глазах сверкнул стальной отблеск.

* * *

Румянцев нашел меня в картиной галерее перед портретом Петра Первого. Я смотрел на своего знаменитого деда и пытался найти хоть какое-то сходство. Но, сколько бы я на него не смотрел, ничего общего между нами никак не находилось.

— Мы с ним не похожи, — заявил я, даже не повернувшись к Румянцеву. — А ты что скажешь?

— Я не могу судить, Петр Федорович, — Петька подошел совсем близко и встал рядом со мной. — Но, по-моему, нос и подбородок похожи. И разрез глаз, да, определенно, если бы у вас глаза были карие, то, я бы сказал, что точно похожи. Мы постояли еще некоторое время, разглядывая портрет, а затем Петька добавил. — Полки выдвинулись. Завтра утром и мы с Иваном Максимовичем двинем к Амстердаму.

— Это хорошо, — ответил я рассеянно. — Дай бог, Криббе продержится до вашего прихода.

— Еще раз объясните мне, Петр Федорович, — что мы должны будем делать? — Петька потер лоб. Он еще ни разу не получал настолько сложное и ответственное задание. Даже то, которое он выполнял в Магдебурге, по его собственному мнению, он едва не завалил. Хорошо хоть, что закончилось все относительно нормально. Да и с женой у него вроде бы хорошие отношения. Не всем так везет. Мне вот повезло, ему повезло, а остальным — как-то не очень. — Мы должны будем усмирить толпу? Прекратить беспорядки?

— Да, и это тоже, но не сразу. Ваша первоначальная задача — защита Криббе и бывшую штаб-квартиру Ост-Индийской компании. Что касается разгона бунтов и призыв к ответу главарей, то это не наше дело. Мы, как абсолютно добропорядочные люди, в дела других стран не лезем, — я усмехнулся.

— Да, но... — Петька снова потер лоб. — Зачем тогда в Голландию практически целая армия направляется?

— Криббе очень нуждается в защите, очень. Там вообще собрались такие беззащитные овечки, что и армии будет мало, чтобы их защитить, — я снова повернулся к портрету Петра. Ты так яростно и страстно пытался натянуть на Россию голландские тряпки, что до конца жизни так и не понял — они не подходят, ни по размеру, ни по фасону, да и стиль не тот. А еще ты искренне любил Голландию, пардон, Нидерланды, и никогда не устроил бы там такого побоища. А вот я — дитя своего времени отлично знаю, что все «народные» восстания не начинаются на пустом месте. На пустом месте, когда терпеть уже сил нет, они могут вон, как с Москве молчаливую стачку устроить, но никак не пойти громить города. Для этого всегда нужно управление, желательно извне, которое почву подготовит, всех, кого надо по своим местам расставит, и подкупит остальных. Я все это сделал через доверенных людей, того же Гюнтера, еще в то время, когда за компанию бился. Оставалось только поджечь фитиль. Главное, сделать это вовремя.

— Петр Федорович, объясните уже своему тупому слуге все как есть, — взмолился Петька.

— Ох, Румянцев, — я покачал головой. — А ведь не хотел я тебя в подобные игрища втягивать. Но, после того, что ты в Магдебурге вытворял, стало мне понятно, что тип ты тот еще. И чистым, и безгрешным вряд ли жизнь проживешь, тебе твоя внутренняя суть не позволит. Как ты думаешь, власти побегут к тебе с просьбой о помощи?

— Конечно побегут, — Петька пожал плечами.