— Знаешь, я согласен… Ты столько для меня сделала… Я готов отдать свой голос… — вздохнул тритон, протягивая мне руку. — Устричка… Ты сделала для меня больше, чем русалочка для этого двуногого…

Внутри меня что-то скреблось, умилялось и нервничало.

— Но есть эту дрянь я не собираюсь, — надулся тритон, отодвигая тарелку, пока я молча стояла рядом.

Время медленно ползло к шести…

— Кстати, принц очень аппетитный, — хищно заметил Оху, улыбнувшись мне острыми зубами. — Надо было топить его сразу! Жаль, в нашем мире мало людей осталось, приходится жрать креветок, осьминогов и прочий мусор…

Часы на телефоне показывали ровно шесть, а у меня по спине градом катился пот. Тритон таял в воздухе, а у меня перед глазами стояла его хищная улыбка.

— Актик! — перед моими глазами мелькнула бумажка, выводя меня из кинотеатра ужасов, нарисованных моим разыгравшимся воображением, которое тыкало мне под нос табличку «Купаться запрещено!». — Оказанных услуг по устройству личного счастья! Получите — распишитесь! Вижу, счастья через край! Просто океан счастья! До сих пор ламинат не высох от моря любви и обожания!

Я обернулась, глядя усталым и презрительно-злобным взглядом на демона, который помахал у меня перед глазами двумя экземплярами акта.

— Послушай, — я потащила демона на кухню, где на полке лежали те самые проклятые часы, показывая два часа дня. — Ты видишь, что происходит? Посмотри вокруг! Меня хозяин прибьет! Скоро соседи с факелами придут выламывать мою дверь! Да меня торжественно сожгут во дворе, привязав к сушилке для белья, свалив всю старую мебель, которая отсырела в подвале. Я хочу прекратить игру! И пока ты не скажешь, как это сделать так, чтобы все стало по-прежнему, без каких-либо «санкций» и «неустоек», я не подпишу акты!

Если что, я знаю еще много угроз из бухгалтерского гримуара! В моем арсенале есть несколько заклинаний. Обычно они начинаются со слов «Устали работать? Хотите сесть?», которые превращают хитрое и изобретательное начальство в послушное и грустное.

— Наказание мое, не хочу тебя расстраивать, но игру, если быть предельно честным, просто так остановить нельзя! — фыркнул демон, а у меня дрогнула рука, разливающая чай в две кружки. — И не надо пугать меня актами. Я могу их подписать за тебя. Никто смотреть не будет, ты или не ты расписывалась. Акт есть? Подпись есть? Отлично! Если есть какие-то претензии, то можешь отправить их в небесную канцелярию. Только учти, насколько я знаю, там претензии еще с 1252 года разбирают. Первые жалобы на инквизицию и пытки. Если повезет, то лет через сто к четырнадцатому веку перейдут. Но ты, главное, пиши… Чем больше, тем лучше! Ребята очень скрупулезные, авось до Страшного суда успеют! Там целые горы жалоб на жизнь, отдельная гора «рожей не вышел/вышла», видел даже, с позволения сказать, стопку с претензиями одиноких женщин, которые начинаются стандартно: «Как же так, я — красавица-раскрасавица, умница-разумница, вся такая принцесса, и при этом одна-одинешенька! Пошлите мне кого-нибудь!»

— А когда Страшный суд? — поинтересовалась я, понимая, что в одиночестве есть свои плюсы. А если мне снова пошлют «кого-нибудь», я буду сдыхать наперегонки с ремонтом и репутацией.

— Его уже несколько раз откладывали! Не успевают! — махнул рукой демон, усмехаясь протянутой ему кружке с чаем.

— Я так понимаю, что мне придется выбирать из тех, кто у меня тут был? — осведомилась я, глядя, как демон помешивает чай, встряхнув каштановыми локонами и подарив мне едва заметную улыбку-благодарность.