Вскоре я всё‑таки заставила себя встать с кровати и найти одежду, поборов соблазн ещё понежиться под одеялом. Как хорошо, что при всей своей демоничности Гер оказался достаточно аккуратным типом, и мои вещи не пали жертвами страстной ночи. Более того, нашлись не валяющимися на полу, где мы их вчера оставили, а были аккуратно развешены на спинке кресла. А на столе в соседней комнате ждал завтрак. И вроде бы понятно, что демон не сам его готовил, но один тот факт, что мужчина позаботился и об этом, вызвал улыбку умиления.

В итоге до комнаты дочери я добралась достаточно быстро и в настолько приподнятом настроении, насколько это было возможно.

Здесь меня встретило умиротворённое спокойствие. Против вчерашнего оживления, сегодня Славка была задумчиво — серьёзна, и вместо рисования сосредоточенно собирала что‑то из мелких разноцветных кубиков, непонятным образом скрепляющихся между собой. А Мир вообще сидел в кресле с книжкой и не реагировал на внешние раздражители.

— Добрый день, — поприветствовала меня Люнала, одарив очень странным взглядом.

— Привет, — кивнула я в ответ, присаживаясь рядом с дочерью на корточки. — Что строим?

— Дворец, конечно! — искренне удивилась моему непониманию Мирослава. — Мам, не мешай, я тебе потом покажу, — отмахнулась она. Я послушно оставила ребёнка дальше спокойно медитировать над архитектурным шедевром, а сама присела на диван.

— Ну, и как тебе? — тихо уточнила демоница, сверля меня пристальным взглядом.

— Что — как? — искренне опешила я.

— Гер. Лучше Санса? Уже не палач и убийца? — губы собеседницы скривились в брезгливой ухмылке, а я растерянно нахмурилась.

— Я по — прежнему не понимаю, к чему все эти вопросы.

— Да ладно, — недовольно фыркнула она. — Ещё прикидывалась бедной овечкой! Одного убила, и тут же нашла себе нового защитничка?

— Я не… — я машинально начала оправдываться, но осеклась на полуслове. А с какой, собственно, стати я должна что‑то ей объяснять? И почему она вообще на меня так взъелась?! — Я не собираюсь отвечать на подобные вопросы. Которые ты, ко всему прочему, не имеешь никакого права задавать. Какое тебе дело? Ревнуешь? — насмешливо хмыкнула, беря себя в руки и поспешно извлекая из памяти навыки общения со стервозными особами женского пола.

Довелось мне на первых курсах института подрабатывать в магазине косметики, вот там, доложу я, были демоницы… не чета этой!

— Если бы я ревновала, ты была бы уже мертва, и никакие клятвы и запреты мне бы не помешали! — прошипела Люнала.

— Тогда это тем более не твоё дело, — спокойно возразила я.

— Смертная дрянь! — выдохнула она. Глаза мстительно сузились, и, наверное, дальше разговор продолжился бы в совсем иных выражениях, и хорошо если не перешёл на невербальный уровень (то есть к вульгарному мордобою), но звонкий Славкин голос сбил рыжей весь боевой настрой:

— Как не стыдно ругаться при детях! — укоризненно протянула она, оставляя свои игрушки и вставая рядом со мной. — И маму мою не трогайте, а то…

— Родная, мне очень приятна твоя забота, но давай ты всё‑таки не будешь вмешиваться во взрослые разговоры, — ласково потрепав её по плечу, проговорила я.

— Нет, ну а что она?! Ругаются только глупые и слабые люди, вот! Так бабушка говорит, — пояснила дочь свою позицию, а я не удержалась от смущённого кашля.