После этих слов захотелось сделать ему какую‑нибудь гадость. Например, ненароком ухватиться за раненое плечо или задеть очки. Наверное, потому, что он был совершенно прав. Неприятно, когда тебя вот так резко и спокойно осаживают, совсем как бабушка в детстве…

— И за что же я удостоилась чести оказаться в числе пациентов? Ты же поэтому меня сейчас уговариваешь? — мрачно поинтересовалась я. Отвлечься от тяжёлой темы и успокоиться у меня, определённо, получалось плохо.

— Во — первых, ты интересная, — вновь пожал плечами он. Остановился возле очередной двери, сменил правую руку на моём бедре на собственный хвост, верёвкой обвивший ногу, и начал шаманить с замком.

— В каком смысле?

— В прямом. Тебе удалось меня здорово удивить.

— Это хорошо? — на всякий случай уточнила я, хотя из контекста следовало, что мне в самом деле сделали своеобразный комплимент.

— Это… необычно. Я редко ошибаюсь в разумных существах. По первому взгляду бывает, а так, чтобы меня удивил поступком кто‑то, с кем я некоторое время общался, — это редкость. В нашей жизни слишком мало удивительных и непонятных вещей, чтобы ими пренебрегать, — так же спокойно пояснил демон.

— И чем я тебя удивила? Отсутствием истерик? — нервно хмыкнула я.

— Нет. Тем, что быстро и без раздумий выстрелила.

— А "во — вторых"? — тихо спросила я через пару минут, когда мы пересекли какой‑то старый и как будто даже заброшенный склад, в котором пахло запустением и чем‑то непередаваемо мерзким, и Менгерель поставил меня на ноги, потому что дальше надо было протискиваться в узкий лаз, куда можно было пробраться только на четвереньках. В лазу отчётливо хлюпало, пахло так же, как на складе, и я малодушно радовалась, что здесь почти совсем темно, — лёгкий рассеянный свет испускала не то плесень на стенках, не то материал этих стен, — и я не вижу, что это за жижа, в которой мы ползём.

— Что — во — вторых? — отозвался демон, который полз следом.

— Ты сказал, что я, во — первых, интересная. А что "во — вторых"?

— А… Во — вторых, почему ты решила, что я уговариваю только тебя? — отозвался он. Видимо, моё потрясённое молчание оказалось достаточно красноречивым и вопросительным, и мужчина со смешком пояснил. — Тебе не приходило в голову, что мне тоже может быть… не по себе от происходящего?

— Нет, — сразу и очень искренне ответила я.

У меня сложилось впечатление о демонах, — и этом демоне в частности, — как о суровых, безжалостных существах, лишённых в том числе страха и человеческих слабостей. А ведь, если подумать, Менгерель же говорил, что он учёный. И Люнала говорила, что всё свободное время этот тип проводит в лаборатории, а никак не на поле боя. А если подумать ещё, и сделать допущение в отношении его физических данных и видовых особенностей, передо мной же самый настоящий "ботаник". Да, иногда занимающийся спортом для здоровья и удовольствия, но всё равно — лабораторная крыса! Чёрт побери, да он же даже в очках!

Ассоциативная цепочка выстроилась быстро, и тут же вспомнился наш ведущий инженер проекта: старичок "божий одуванчик", в интеллигентных очочках и с палочкой. Который, говорят, ещё с Королёвым, светлая ему память, Сергеем Павловичем за руку имел честь и удовольствие поздороваться. Так вот, у меня буквально встал перед глазами этот умный ироничный мужчина, когда‑то в далёкой юности занимавшийся любительским боксом и пол жизни проведший в закрытых НИИ и КБ.