Говорил именно он. И бил — тоже он. С написанным на лице извращённым удовольствием явно не в первый раз яростно пнул лежащего змееглазого в живот, и Менгерель опять закашлялся, пачкая кровью белый мрамор пола. Закрываться и сопротивляться он даже не пытался. Я нервно вцепилась в прутья клетки, закусив губу.

— Ума не надо? — ехидно вопросил незнакомец, опускаясь на корточки. — Да твой дружок даже не понял, что его убило! — процедил он, за волосы приподнимая голову жертвы и заглядывая в лицо. Артефактных очков на положенном месте больше не было. — Ты мне, конечно, своим присутствием карты попутал, ну да ничего, одним зажившимся на свете убожеством станет меньше.

— Ты не станешь Наместником, Лун, — устало вздохнул Менгерель. — Аэрьи…

— Да срать я хотел на вашего Аэрьи! И на вас всех тоже! Он давно уже на нас всех плюнул! — прорычал крылатый, с силой приложив змееглазого лицом об пол. Тот не издал ни звука, как будто не чувствовал боли, только вновь закашлял. Я же вздрогнула, едва удержавшись от болезненного вскрика, и поймала себя на желании оторвать красноволосому хвост, крылья, голову и как‑нибудь нехорошо поглумиться над трупом. Менгереля мне было жалко до слёз, и совсем не из‑за унылых перспектив и того факта, что он на данный момент — единственная моя защита; об этом я, честно говоря, даже не подумала.

Мне просто было за него больно. Потому что он был хорошим, весёлым, умным и очень человечным, в отличие от этого крылатого урода.

— Лун, ты можешь убить меня, но это ничего не изменит.

— Зато избавлю мир от очередного урода, — расхохотался красноволосый. А потом вдруг вскинул голову и встретился со мной взглядом. — А, смотри‑ка, твоя смертная шлюха очнулась!

— Не трогай её, — тихо проговорил Гер. — Девочка ничего не решает и ни на что не влияет. Убей меня, тебе за это ничего не будет, а её — отпусти.

Прозвучало довольно дико даже на мой взгляд, — по — моему, Менгерель был не в том положении, чтобы ставить условия, — а Лун так вовсе искренне расхохотался.

— А иначе что? Слу — ушай, — издевательски протянул он, поднимаясь на ноги. — А я ведь знаю, почему ты её защищаешь! Ну, старик; у тебя никогда не было вкуса. Ладно, трахнуть пару раз, пока свеженькая, я ещё понимаю. А ты же никак на неё запал, а? Нет, я знал, что ты ничтожество, но до такой степени! Спорим, я её качественней отымею? Эх, жалко, ты калека убогий, посмотреть не сможешь. Но хоть послушаешь! — он лениво и неторопливо двинулся в мою сторону.

— Лун, предупреждаю в последний раз, не трогай девчонку, — тихо проговорил Менгерель, не шевелясь.

— Трону, ещё как трону! Хорошо потрогаю, даже на вкус попробую; она так сладко пахнет, — он выразительно облизнулся.

— Лутан, ульте, — еле слышно выдохнул Гер, а красноволосый в ответ вдруг конвульсивно дёрнулся и, закатив глаза, как подкошенный рухнул на пол. Повисла звонкая неподвижная тишина. Оба демона лежали, не шевелясь, а я двинуться попросту боялась. Да и куда мне двигаться, в клетке без дверей?

Вновь закашлявшись, Менгерель приподнялся на дрожащих руках, сел, обеими руками ощупывая виски и морщась.

— Зоя? — позвал он и опять закашлялся.

— Я здесь, — получилось отчего‑то очень тихо и сипло.

Подниматься на ноги мужчина не стал, и до моей клетки добрался едва ли не ползком. Опять сел, привалившись к ней спиной, кашляя и кривясь от боли.