— Как‑то это безответственно с его стороны, — растерянно хмыкнула я. — Ладно, постоянно торчать ему здесь скучно, но уж раз в сотню — другую лет мог бы и заглядывать.

— Судить Аэрьи — это не наша забота. Наше дело — жить с тем, что…

На полуслове мужчину оборвала внезапно распахнувшаяся дверь и появившаяся на пороге откровенно разъярённая светловолосая демоница "в полном комплекте" — с рогами, крыльями и хвостом. Последний отчаянно хлестал по бокам, как у злой кошки.

— Ты! Тварь! — прошипела она, делая шаг. По счастью, мечущий молнии бешеный взгляд был устремлён не на меня, а на хозяина комнаты; меня же женщина явно не заметила вовсе. Последнему я искренне обрадовалась и предпочла сделать вид, что меня здесь нет. Хватит с меня представителей этого племени! И на сегодня, и вообще.

Менгерель при её появлении сунул бокал мне в руки и поднялся гостье навстречу.

— Нир, успокойся, — мягко проговорил демон.

— Как ты мог?! — прошипела та, бросившись на мужчину и, кажется, пытаясь вцепиться ему в горло конвульсивно скрюченными пальцами. — Ты убил его! Уби — и-ил! — шипение сорвалось на вой, а Гер, перехватив запястья женщины, сжал их одной рукой, а второй — крепко обнял за плечи.

— Надайра, тише, — всё с тем же спокойствием продолжил увещевания Менгерель. — Он сам выбрал свою судьбу. Он пытался убить меня и поднял руку на Ноотель Наречённую. У меня не было выбора.

— Не верю тебе! Не может быть, — женщина затрясла головой, пытаясь вывернуться из рук, но как‑то неуверенно и, кажется, из одного только упрямства.

— Нир, мне тоже больно, но выбор он сделал сам, — твёрдо проговорил мужчина. — Где Ен? Почему ты одна?

— Он… должен прийти скоро… — пробормотала она. — Но как же так? Почему? Я… это я виновата! — прошептала гостья и разрыдалась, безвольно уронив голову на плечо Гера.

— Не кори себя, он давно уже вырос, — немного ворчливо проговорил мужчина. — Пойдём, я провожу тебя.

Надайра кивнула, а я, опомнившись, сделала попытку подняться и тоже уйти, — правда, сама толком не знала, куда именно, — но это движение заметил хозяин комнаты.

— Зоя, я скоро вернусь. Дождись меня, хорошо? — попросил он и вывел рыдающую демоницу прочь. Очень хотелось упереться рогом и уйти из одного только чувства противоречия. Но здравый смысл всё‑таки возобладал над глупым упрямством, я снова откинулась на спинку дивана и отпила из стакана. Почему‑то чувствовала я себя сейчас очень глупо и неловко.

— И что это было? — спросила у пустой комнаты, чтобы немного разбавить повисшую тишину.

А потом сама нашла ответ на свой вопрос, и мне стало ещё более неловко, грустно и невыразимо гадко. Тот демон, Лун, был рождённым. То есть, появившимся на свет естественным путём. А эта женщина — видимо, его мать.

Потягивая вино, я сидела на диване и, за неимением других развлечений, занималась самокопанием. А, точнее, пыталась понять, почему увиденная сцена оставила такой противный осадок.

Положим, женщину я хорошо понимала и мне было её искренне жалко. Потерять сына, да ещё вот так, когда пострадал он за собственную глупость… Вряд ли она сможет поверить словам Гера о своей невиновности. Уж точно — не прямо сейчас. Недоглядела, недовоспитала, не предупредила, не была рядом.

Но вот её сына мне не было жалко совершенно, и, наверное, в этом было противоречие, и именно это заставляло меня чувствовать себя особенно неуютно.