— Тогда как ты объяснишь, что после встречи с тобой, ее нашли мертвой на пляже? Утопленной.

— Я не знаю! Может, купаться полезла и утопла!

— Или ты ей помог?

— Да зачем мне это, начальник?

Я внимательно слушал все, что говорил Мохов, каждую его фразу, каждое слово. Читать мысли я не умел, но мог знать, правду он мне говорит или нет. Плюс за годы службы в УБОМПе, я научился не только чуять ложь, но и понимать, что за ней скрывалось. Мотивы, недосказанности, эмоции. Догадки, не более того, но ошибался я редко.

Сейчас, анализируя все, что мне сказал задержанный, я, кажется, догадался, как именно он участвовал в истории с убитыми девушками. Предположение мое строилось на следующих фактах. Он явно встречался с Панфиловой и кем-то еще из погибших — узнал их на фото. О серии убийств до этого момента был не в курсе. И был готов признаться в кражах, чтобы не пойти по делу основным обвиняемым.

Он был — как бы правильно его назвать? — проверяющим? Знакомился с девушками, благодаря своей породистой внешности быстро входил к ним в доверие и все нужное о них узнавал. С кем они приехали в город, есть ли у них друзья или родственники, которые будут волноваться, любую информацию подобного рода. Потом, предполагаю, собранные данные передавал убийце.

Что ж, сейчас проверим. Запугал я его достаточно сильно, теперь дадим ему немного надежды.

— Предположим, Витя, я поверю тебе. Подчеркну — предположим. Ты девушек не убивал. Ладно! Но ты же не хочешь, чтобы я поверил в то, что ты намеревался просто ограбить каждую из будущих жертв убийцы? Если это совпадение, то оно очень для тебя хреновое, Витюля. В такое не то что я, даже присяжные не поверят. А ты хочешь дожить до присяжных, Витя?

Он хотел. И обозначил свое желание быстрыми энергичными кивками.

— Вот. Я тоже думаю, что хочешь. Потому как мне проще тебя при попытке к бегству кончить, а потом описать в рапорте, как ты девчонок убивал, чем сущности плодить и бумагу на тома уголовного дела изводить. Понимаешь, что я хочу сказать?

Мохов закивал еще сильнее. Он понимал.

— Так дай мне причину все описанное с тобой не делать, Витя! Достойную такую, с фактами, доказательствами… Справишься? Давай, я начну, а ты продолжишь? Давай? Итак: «Я девушек не убивал, но причастен к их смертям…»

На минуту в хибаре повисла тишина. Я терпеливо ждал, когда задержанный начнет говорить, Филиппов талантливо изображал статую с карандашом и блокнотом, а Мохов мучительно решал, что ему делать дальше. Наконец, он поднял голову.

— Сделка, — произнес он, решительно сверкая глазами.

Вот тут я его и стукнул. Не сильно и не больно, а обидно — шлепок по загривку для взрослых мальчиков всегда обиден. Мохов, не ожидавший такого, тут же втянул голову в плечи.

— Ты не слышал, что я раньше сказал, Витя? Я тебе уже предложил сделку. Ты колешься, я думаю, устраивают меня твои показания или нет. Если да, мы говорим дальше, если же нет, то ты погибаешь при попытке к бегству, а я оформляю все бумаги по делу на тебя. Вот твоя сделка, румяные щечки. И другой не будет.

— Мне, может, выйти? — подал голос Филиппов. — Ну, чтобы потом на сканировании не было ничего… А то ты его сейчас убьешь, проверки будут…

Умница! Вот просто умница! Не зря я считал, что у него чуйка хорошо развита!

— Я скажу! — побледневший Мохов наконец принял правильное решение. — Я их не убивал!

— Это я уже слышал, — отозвался я со скукой в голосе.

— Я только находил их! Только находил! И то — не всех! Мне давали заказ на приезжих и одиноких.