Потому что девушки уже мертвы. Потому что убитый Мохов был преступником. Потому что — об этом никто не скажет вслух, но это правда — больше жертв у психопата не будет. Если наши действия его на это не спровоцируют. То есть апокалипсиса, подобного недавнему екатеринодарскому, не будет. А значит, и работать придется не только по духу, но и по букве закона.

Мне осталось только хмуро кивнуть. Все это я прекрасно понимал, но легче от этого не становилось.

— А почему нельзя-то? — с невинным видом уточнила Кэйтлин. — Если Горын невиновен, то ему самому это на руку — очистит себя от подозрений. А если откажется — подтвердит, что в чем-то да виновен.

Никто из Секции на реплику девушки не отреагировал — начали уже привыкать. А вот Филиппов поднял на нее удивленный взгляд. В нем читалось: «Как так-то? Агент Секции и не знает основных правил применения ментальной магии при допросе?» Он единственный в комнате не был посвящен в секрет, что Кэйтлин попаданка из другого мира. И рассказывать об этом ему никто не собирался.

А ведь просили ее при посторонних не задавать своих потрясающих вопросов! Что теперь делать? Выкручиваться и врать коллеге — неправильно. Давать объяснения Кэйтлин — множить подозрения Алексея, промолчать — спровоцировать новые вопросы от девушки. Или местный следователь понадеется на репутацию «серебрянок» как крайне странных ребят?

Ситуацию спасла Шар’Амалайя. Она, видимо, тоже подумала, что ей нужно вмешаться. Голосом преподавателя, измученного тупостью студентов, он произнесла:

— Агент Смирнова… Пожалуй, сегодня вечером, перед сном, я потрачу немного времени на то, чтобы принять у вас экзамен по процессуальным нормам. Ваши университетские преподаватели, видимо, не уделили этому достаточного внимания.

Кэйтлин покраснела и кивнула, поняв, что именно ей сейчас сказали.

— На самом деле, у нас есть достаточные основания полагать, что Горын, точнее, Немировский, причастен к работорговле, — цепляясь за соломинку, сказал я, когда эльфка повернулась ко мне. — Об этом говорил Мохов. Мы могли бы провести проверку принадлежащей ему недвижимости. Вдруг повезет, и обнаружим перевалочную базу.

— Подозревал Мохов, — выделил интонацией первое слово орк.

— На Игоря Немировского зарегистрировано несколько складских строений в портовой части города, — тут же ввернул Ноб, который принимал участие в совещании, не отрываясь от работы в сети.

— Никто же не думает, что мы найдем там рабов? — усмехнулась эльфка. — Это было бы предельно глупо. Алексей, у местной полиции к Горыну были какие-то вопросы в последние годы?

— Нет, — тут же ответил Филиппов. — Никаких сомнительных сделок, вся деятельность абсолютно прозрачна.

— И что, никто даже не догадывается, что он торгует людьми? — не удержалась от вопроса Кэйтлин. Но на этот раз спросила она о том, что интересовало всех.

Филиппов смущенно пожал плечами. Была у него такая черта — испытывать неловкость перед столичными гостями за все вокруг. Будто это он лично был виноват в том, что его начальство годами жало руку и принимало помощь от торговца людьми!

Кэйтлин, которая любила создавать психологические портреты всех своих новых знакомых, утверждала, что следователь испытывал страх несоответствия. Дескать, он взлетел с незначительной должности на «деле самоубийств», теперь работает с екатеринодарскими агентами и больше всего боится ударить перед ними в грязь лицом.

— Думаю, если где-то в Керчи будет обнаружен склад «живого товара», никто и никогда не сможет связать его с Немировским, — ответил Алексей.