Всё это Оверстейген выслушал одним ухом, другим прислушиваясь к словам Имбеси. Тот, слава Богу, был краток и конкретен. Терпение Оверстейгена, и без того не слишком прочное, сейчас было на пределе.

- Если я правильно понял ваше предложение, мистер Имбеси, вы хотите чтобы я - лично я, так? - явился на космическую станцию? Простите, сэр, но с моей стороны было бы небрежением долгом покинуть свой корабль в подобное время, когда - простите за прямоту - мы, быть может, находимся на грани развязывания боевых действий.

Имбеси вздохнул. А затем с лёгкой ироничной улыбкой сказал:

- Вижу, что репутация не преувеличивает вашей неуступчивости. Это, кстати, комплимент. Ладно, капитан Оверстейген. Вы можете быть уверены, что наш разговор не может быть перехвачен кем-либо с того грузовика? Или, если на то пошло, кем-либо ещё?

Глаза Оверстейгена сузились, и он взглянул на Чени, которая энергично закивала.

- Мы здесь используем технологию Альянса, мистер Имбеси. На обоих концах, - сказал Оверстейген, поворачиваясь обратно к коммуникатору… и предусмотрительно заменив "Мантикору" на "Альянс". Имбеси скорее всего отметит его выбор слов, но следовало быть вежливым. Особенно с союзником, которого твоё собственное правительство уже обозлило.

Взгляд капитана снова переместился на тактический дисплей. И на его губах тоже появилась лёгкая ироничная улыбка.

- Полагаю, у тех солли раздутое мнение насчёт их собственных технических возможностей - что вообще делает флотилия Лиги в этой системе? - но я могу вас заверить, что даже у них нет ни единого шанса подслушать эту беседу.

Имбеси кивнул.

- Что ж, ладно, - его улыбка стала шире и, как ни странно, ещё более ироничной. - Позвольте вас кое-кому представить.

Секунду спустя на экране появилось изображение девушки.

- Привет, Майкл, - сказала она, и Оверстейген нахмурился. Лицо на экране явно принадлежало Берри Зилвицкой, однако было что-то такое в голосе… что-то, что он не мог однозначно определить.

- Простите, миз Зилвицкая, - сказал он после короткой паузы, - но мы, кажется, не были должным образом представлены.

- Да, вы и Берри Зилвицкая не были, - согласился голос, сводящий с ума тем, что казался знакомым. - Но я не она. Я - Руфь Винтон, Майкл.

Оверстейген напрягся. Как дальний родственник королевы (которого во Дворце на Королевской горе принимали гораздо лучше, пока его родственник не стал премьер-министром) он был одним из очень небольшой группы людей, которые встречались с принцессой-затворником. Которая вовсе не была похожа на девушку на его экране. Но вот голос… Капитан напряг память, и нахмурился ещё сильнее.

- Это… интересное заявление, "ваше высочество", - слегка растянуто произнёс он. - Однако с учётом обстоятельств, надеюсь, вы согласитесь, что мне приличествует убедиться, что вы и в самом деле та, кем себя заявили.

Девушка улыбнулась.

- Разумеется соглашусь. К сожалению, у меня нет никаких секретных кодовых слов, и… - её улыбка резко поблекла, - боюсь, никто из моей охраны не выжил и не может подтвердить мои слова, - она глубоко вдохнула и встряхнулась. - Всё что могу предложить, это воспоминание о том, что мы однажды были представлены, хотя ничего не могу припомнить о том событии, за исключением того, что оно было большим, официальным, и неимоверно скучным.

Воспоминания Оверстейгена о событии были лучше, что естественно, поскольку таких дальних родственников нечасто приглашают на собрания королевской семьи.

- Это было крещение вашего кузена Роберта, ваше высочество, - сказал он, и лицо на экране озарилось ещё одной ослепительной улыбкой.

- О, замечательно, Майкл! - поздравила она. - Это совершенно точно не было крещением Роберта - в тот день я лежала дома с гриппом.