«Люди задирают других, когда чувствуют себя неполноценными, Каролина. Их только пожалеть можно. А эта учительница, ей сколько лет? Явно старая дева вроде меня. Наверно, ей обидно видеть вас, талантливых и молодых, у которых вся жизнь впереди».

«Как тебе удается всегда быть такой хорошей? – помнится, спросила ее как то Каролина. – Такой доброй, такой терпимой?»

«Я не всегда была такой, – ответила бабушка Летти. – Опыт заставляет человека примириться с жизнью, постараться, чтобы его сердце и ум пришли в согласие. И большинство людей так или иначе страдают».

– Ох, бабушка Летти, – прошептала Каролина, – как же я без тебя?

Пока она ехала из Лондона в поезде, до нее дошло, что бабуля тоже будет страдать. Эти две старушки годами жили под одной крышей. Если Каролина не переедет к бабуле, та тоже останется совсем одна. Каролина взяла на несколько дней отпуск по семейным обстоятельствам.

Когда в Годалминге она пересаживалась с поезда на автобус, а потом шла пешком к бабулиному дому в деревне Уитли, погода вполне соответствовала ее настроению. Свинцовое небо грозило скорым дождем. Холодный ветер ерошил кучи палой листвы, и вот уже на Каролину упали первые капли. Старушки жили на краю деревни в симпатичном, но скромном одноэтажном доме с большим фруктовым садом и видом на серую каменную церковь двенадцатого века. Бабуля страстно любила свой сад; даром что ей уже перевалило за восемьдесят, ее часто можно было увидеть на коленях перед клумбой, она что то пропалывала там и пересаживала. Конечно, теперь у нее был и наемный работник, который приходил раз в неделю косить, подрезать и выкапывать, но бабуля следила за ним, как ястреб.

Сад выглядел уныло и пусто, когда Каролина толкнула калитку и пошла по дорожке меж розовых кустов, которые сейчас ощетинились голыми, подрезанными на зиму ветками. Перед тем как постучать, она набрала в грудь побольше воздуха – плакать при бабуле ей не хотелось. Когда та открыла дверь, то выглядела так, будто тоже недавно плакала.

– Ах, дорогая моя, – приглушенно проговорила она, – хорошо, что ты так быстро приехала.

– Она еще жива? – голос Каролины упал до шепота.

– Да. Думаю, держится, чтобы тебя дождаться. Опять о тебе спрашивала.

Каролина сняла пальто в теплой бабулиной прихожей, и две женщины молча обнялись. В голове у Каролины мелькнуло, что только бабуля и обнимала ее в этой жизни, если не считать мужа и сына. Припомнить материнских объятий она не могла, мама вообще была не склонна к телячьим нежностям, а бабушка Летти не из тех, к кому можно прижаться. Да, она была доброй и заботливой, но всегда держала дистанцию – эдакий ходячий пережиток эпохи благопристойности и этикета.

Каролина прошла в дом и, оглянувшись на бабулю, осторожно открыла дверь в комнату двоюродной бабушки. Та лежала среди белых простыней с закрытыми глазами и умиротворенным лицом. Кажется, она спала. Каролина даже испугалась, уж не умерла ли она, но потом заметила, как простыня слегка поднимается и опускается, вошла в комнату и поцеловала бабушку Летти в щеку. Щека оказалась холодной.

– Бабушка Летти, – прошептала она, – это Каролина. Я приехала, как только смогла.

Веки незрячих глаз затрепетали и поднялись.

– Кара… – слово явно далось умирающей с трудом. На лице у нее появилось озабоченное выражение. – Должна сказать тебе, – она выдавливала слово за словом перекошенным на сторону ртом, – это для тебя.