– Какого? Души, разумеется! – ответил Олег, удивляясь, как можно не понимать таких вещей. – Душа человека и есть этот лабиринт.

После разговора у Евы остался неприятный осадок. Она подумала, что не знает своего супруга до конца. Да и возможно ли это – узнать до конца другого человека? Ева редко задумывалась над этим вопросом, а когда все-таки задумывалась, то приходила к выводу, что Олег не совсем такой, каким все вокруг, и она в том числе, его видят или хотят видеть. Была внутри его какая-то глубоко скрытая темная область, куда не проникал солнечный свет и куда сам Олег не очень-то любил заглядывать.

– О чем вы задумались, Ева? – спросил Славка, выезжая из тихих дворов, заросших сиренью и молодой кленовой порослью, на шумную трассу.

– Да так, ни о чем…

Еве не хотелось говорить Славке, что она думала о своем муже.

– Прикрыть окно? Дует, и дымом пахнет… – заботливо спосил он.

– Не надо.

Еве казалось, что свежий летний ветер унесет с собой ее тоску-печаль. Но возникшее внезапно беспокойство не проходило. Она стала смотреть на дорогу, на несущиеся впереди и по бокам машины, на мелькающие мимо дома, деревья и небо в клочьях облаков.

Смирнов замолчал. Он понимал состояние Евы, путаницу, возникшую в ее душе, неизвестность и сожаление. Искоса поглядывая на женщину, он обратил внимание на ее наручные часы – небольшие, продолговатые, на черном ремешке.

«Черт! Я становлюсь маниакально-подозрительным!» – подумал Славка. Но то, что часы оказались совсем не такими, как описанные Наумовым, его обрадовало.

– Настоящий сыщик подозревает всех! – сказал он и засмеялся.

– Вы о чем? – не поняла Ева.

– Не обращайте внимания! Просто у меня сегодня с утра отличное настроение! Начало лета, знаете… Кстати, Наумов оказался ни при чем. То есть не совсем, конечно, но…

И Славка подробно рассказал Еве о своей встрече с Иваном Николаевичем.

– Так трость не принадлежала убийце?! – разочарованно произнесла Ева, когда он закончил.

– Похоже, что так. Но зато теперь мы можем подумать о часах!

– Так ведь их не нашли возле… – Она запнулась, так как все еще не могла выговорить слово «труп» применительно к Денису. – Куда же они подевались?

– Здесь может быть несколько вариантов, – сказал Славка. – Убийца мог обнаружить пропажу часов, вспомнить, где он мог их потерять, вернуться и забрать улику. Или кто-то, случайно увидев часы на месте преступления, мог их забрать с целью шантажа, преследуя свои собственные, неизвестные нам интересы. Мало ли что бывает? Жизнь гораздо более разнообразна, чем мы о ней думаем. И третье – часы исчезли по какой-то причине, которая просто не пришла нам в голову.

– А дневники?

– Тоже неизвестно. Их мог забрать убийца. Их мог забрать некто посторонний, увидев, что Матвеев мертв. Их могли так до сих пор и не найти. Их могла забрать милиция или ребята в штатском. Хотя… в последнем случае, думаю, мы бы об этом уже узнали.

Славка подумал, что у Громова неплохая система осведомителей: у него большие возможности получить информацию, которая его интересует. Наверное, он давно «проветрил» эти каналы. Если бы дневники были у них, он бы знал. Раз он велел их искать, последний вариант отпадает.

– И еще, – добавила Ева. – Судьба дневников просто не пришла пока нам в голову.

– Верно! – обрадовался Славка. – Вы совершенно правы, доктор Ватсон!

– А… часы мужские или женские?

– Судя по описанию, они могли подойти и тому, и другому.