– Ладно, – Славка сразу же отпустил ее. – Идите посидите на бревнышке, пока я кое-что проверю. Согласны?

Ева, не отвечая, побрела к распиленной сосне. Силы вдруг покинули ее. Какая-то невыразимая грусть опустилась на сердце. Захотелось плакать… Ствол был шершавый и теплый, сильно пахнущий свежей смолой. Трава у забора была усыпана опилками. Над кустарником, покрытым пышными белыми цветами, порхали бабочки. Ева закрыла глаза и прислонилась спиной к забору.

Смирнов подошел к вольеру, вспоминая слова слепого, дотронулся до дверцы из металлической сетки, которая жалобно звякнула. Он почти не сомневался, что они с Евой на правильном пути. Осталось совсем немного.

Добираясь до тайника, Матвеев двигал что-то деревянное. Славка задумчиво смотрел на это незамысловатое сооружение. Так и было задумано: никому не придет в голову искать здесь. Пока в вольере жили собаки, никто, кроме хозяина, и близко сюда подойти не смел. Гениально! Смирнов в очередной раз оценил изысканный ум Дениса Аркадьевича.

Вольер представлял собой покрытое крышей четырехугольное пространство, ограниченное сзади кирпичной стеной, довольно толстой, а с остальных сторон – металлической сеткой с дверцей посередине. Ничего деревянного, кроме будки для собак, внутри его не было.

Славка потрогал будку – она стояла прочно, как влитая. Но она должна двигаться! Тайник, скорее всего, расположен в стене, за будкой. Другой причины делать стену такой толщины не было. Денис Аркадьевич еще до строительства вольера все обдумал. Этот человек любил импровизировать только в незначительном. Все остальное делалось им настолько основательно, что поражало воображение, подобно шедевру гения – ничего лишнего!

Будка была сделана из хорошего дерева, в виде теремка. Матвеев любил все красивое. Славка долго присматривался к ней снаружи, ощупывал, потом заглянул внутрь. Темное нутро теремка пахло псиной и старым войлоком. Он наклонился еще ниже, засунул руку внутрь будки и начал искать подозрительные выступы. Учитывая предусмотрительность Дениса Аркадьевича, рычаг поворота он устроил бы именно внутри, а не снаружи.

Так и оказалось. Смирнов не успел сообразить, на что именно он надавил, как теремок с легким шорохом повернулся, открыв часть кирпичной стены. Звук был такой тихий, что оставалось только позавидовать остроте слуха слепого. Браво! Ни один зрячий не смог бы уловить такие тонкости.

Однако – стена стеной, а где же сам тайник? Славка стоял, глядя на стену, и не знал, что делать дальше. Он начал внимательно исследовать швы между кирпичами… Показалось, что на общем фоне выделяется небольшой четырехугольник размером с дверцу сейфа небольших размеров. Такие любили встраивать в стены своих шикарных квартир «новые русские». Смирнов неплохо разбирался и в сейфах, и в том, каким образом они открываются. Можно, конечно, это сделать грубо… Он оглянулся в поисках ломика или чего-то подобного, но передумал. При таком количестве предосторожностей устройство замка не может быть очень сложным. Скорее всего, он открывается просто ключом, даже без кода.

В конце концов, деньги Матвеев держал в доме, в домашнем сейфе, их было немного, и милиция их нашла, так же как и драгоценности: несколько достаточно дорогих женских украшений, пару мужских золотых булавок, перстень-печатку, запонки – ничего особенного. На шее трупа была обнаружена золотая цепочка, так что версия убийства с целью ограбления сразу отпала.

– Не отвлекайся, Смирнов! – призвал себя к дисциплине Славка.

Если есть замок, то должен быть ключ. И наоборот. Такой мужчина, как Матвеев, наверняка предусмотрел и это. Если бы он хранил ключ в квартире или в доме, то желающие им воспользоваться начали бы искать, что именно должен открывать этот ключ. Насколько было известно, при обыске обнаружили несколько ключей: от дома, от московской квартиры, от машины, от гаражей – их у Матвеева было два, от входной двери клуба, от рабочего кабинета в клубе, от ворот, от калитки, от чердака и от сарая мамонтовского дома.