|
Один старался превзойти другого. Принц лагорский был богаче и... способнее, чем маленький Леруайе. Затем Темпель, Тронтола и все остальные. Какими преимуществами должны обладать вы, мой милый, вы, который приходите после всех них! - Но... - пролепетал Нино, - вы ведь не хотите сказать, что герцогиня любила их всех? Он только боялся, точно в гнетущем кошмаре, что принц мог сказать это. Дон Саверио мягко засмеялся: - Я не думал, что сообщаю вам новость. Вы имеете право гордиться, мой милый; но подумайте, было ли вам это так легко... - Ведь я старый друг Иоллы! - Я тоже. Она прожила в моем доме целую зиму. Она была, смею сказать, очень довольна мной. - Не сомневаюсь, не сомневаюсь, - воскликнул Нино, смеясь и стуча зубами. Он смотрел высоко в воздух, бессознательно боясь глядеть на землю, где, может быть, лежал низвергнутый образ его возлюбленной. И только одно он ясно говорил себе: этот человек решился поносить ее - он, такой красавец! Он осквернял свой собственный благородный образ. Нино чуть не кричал от муки, принужденный восхищаться этой божественной формой, от которой исходило низкое. Он остановился, он должен был попробовать заставить своего спутника опомниться и он спросил с подергивающимся лицом: - Не правда ли, вы не хотели сказать ничего дурного об Иолле? - Как это, дурного? Она настоящая женщина, тут порицать нечего. Я хотел бы только уберечь вас от разочарования, потому что вы нравитесь мне. Поэтому я предостерегаю вас: не верьте идеалистическим глупостям, которые старается возбудить в нас каждая женщина. Ее цель - ввести нас в заблуждение относительно того, что у нее все сводится только к одному - к тому, что вы, конечно, знаете... - Я не знаю решительно ничего, - воскликнул Нино, почти плача и трясясь. Дон Саверио добродушно пояснил: - Потребности, конечно, все увеличиваются. Наша герцогиня не остановится на этом. Нино застонал. Вдруг он схватил своего спутника за грудь. Дон Саверио напрасно старался стряхнуть его. Несколько секунд они, прерывисто дыша, смотрели друг другу в лицо. Это было у одной из мельниц: влажная листва смыкалась вокруг них, и ручей шумел. Герцогиня и Рущук исчезли, их голоса замолкли в глубине. Дон Саверио улыбнулся, жевательный мускул на его лице слегка исказился, придав рту жестокое выражение. Он обхватил узкие кисти своего противника и стал ломать их. Нино корчился, но должен был выпустить противника. Дон Саверио объявил: - Я вовсе не хочу быть вашим врагом, это совсем не в моих интересах. Он рыцарски поклонился. - Я пройду вперед: я уверен, что вы не нападете на меня сзади. И Нино, опустив голову, последовал за ним. - Мы придем еще до дождя, - заметил дон Саверио на берегу, где они присоединились к герцогине и ее спутнику. - Но наша прогулка была необдумана. Нам придется переночевать внизу. - Ничего не значит, - решила герцогиня, поспешно направляясь к Минори. - Мы опять увидим наш маленький дом, Нино! Нино не ответил. Когда остальные вошли в ресторан у моря, они заметили, что Нино нет с ними. Он быстро шел по берегу. Дождь хлестал его. У ног Нино вздымались волны. Он выбрал среди многих знакомых утесов самый высокий. К утесу от берега вела узкая полоска земли, с другой стороны он отвесно спускался в море. Нино стоял на его косой вершине и, как когда-то в пылу детского безграничного гнева и бурной жажды справедливости, простирал руки к морю. Ведь там, вдали, по ту сторону убогой и злобной действительности, всегда лежало царство благородства и мощной радости. |
