— Леди Дора никогда этим не занимается. Она говорит, что можно только возносить благодарственные молитвы, а все остальное — язычество. — Элфит недовольно сморщила нос, но уже через секунду рассмеялась. — К счастью, лорд Хоук думает иначе. Эдвард руководил приготовлениями все прошедшие годы, но теперь он считает, что вы должны принять в этом участие. Так он мне сказал прошлой ночью… то есть вчера, — спохватилась Элфит и сильно покраснела.

— Понимаю, — улыбнулась Криста. — В таком случае я очень рада. С чего мы начнем?

Вскоре стало ясно, что главное — это угощение, тут все и каждый ожидали многого. Надо было испечь сотни пирогов, начиненных изюмом и медом, из зерна первого сбора, приготовить множество ломтей самого лучшего хлеба. Отжать сидр, сбить масло, приготовить творог, заготовить дрова для костров, на которых будут жариться куски мяса. Делом занимались все слуги, а также горожане и крестьяне из окрестностей города. Хоук и его воинство охотились каждый день, а рыбаки плавали на своих лодках вдоль берега и вытаскивали из воды сети, полные трепещущих угрей, макрелей и сельдей. Юноши готовились к ритуальным танцам под одобрительные взгляды молодых женщин. Каждый с радостью занимался своим делом, за исключением Доры и отца Элберта. Они бродили вокруг с мрачными лицами, бормоча себе под нос проклятия и громко вознося молитвы за тех, кого они именовали богохульниками.

Криста заметила, что эта парочка достаточно осторожна и не делала ничего подобного на глазах у Хоука. Они дожидались, пока лорд отправится в свой ежедневный выезд на охоту, и прекращали свое занятие, едва он показывался на дороге к замку. Поскольку Хоук не обращал на сестру и священника никакого внимания, вес остальные следовали примеру хозяина.

— С тех пор как вы здесь, миледи, — сказала Кристе Элфит, — люди прислушиваются к вашим словам и не обращают внимания на пустую болтовню тех, кто никогда не замечал в нас ничего хорошего.

— Стоило бы помнить, что я еще не жена лорду Хоуку, — ответила Криста, довольная таким признанием, но из осторожности не желая поддерживать пренебрежительные суждения о Доре.

Элфит расхохоталась, словно слова будущей жены лорда ее здорово насмешили. Однако Криста не разделила ее веселости. Она все еще испытывала душевную боль при воспоминании о ночи, и ей казалось, что ее нареченный не склонен искать се общества. За три дня, прошедшие с того утра, когда она, пробудившись, нашла свою постель пустой, они с Хоуком обменялись всего несколькими фразами, которых требовала обычная вежливость.

По справедливости говоря, в эти дни все были заняты с утра до наступления сумерек. То, что Хоук был тоже слишком занят, чтобы общаться с ней, не утешало Кристу. Она ловила себя на том, что наблюдает за ним по много раз в течение дня, прислушивается к звуку его голоса и тщетно пытается придумать, как обратить на себя его внимание, когда они трапезничали за столом в зале. Но язык у нее был словно узлом завязан, а в голове полная пустота.

Рейвен обо всем догадывалась и посмеивалась, но не могла скрыть собственного беспокойства. Торголд то и дело что-то бурчал в кружку эля и угрюмо сдвигал брови каждый раз,

когда ему доводилось встречать Хоука. В день праздника хозяин Хоукфорта перехватил Торголда по дороге в конюшню, куда вел своего жеребца. Передав поводья конюху, Хоук поманил к себе Торголда.

— Что вас тревожит? — спросил он, когда человек-тролль подошел к нему своей шаркающей походкой.

Торголд уставился на лорда из-под лохматых бровей.

— Меня? Ничто не тревожит. Не обо мне вы должны беспокоиться.

Хоук огляделся по сторонам, убедился, что они одни, и кивнул:

— Ладно. Что тревожит ее?

Он не мог скрыть жалостливую нотку в голосе, которая удивила Торголда и вызвала невольную улыбку.