Никто на мостике не произнес ни слова, и они снова пропустили момент, когда неосознанно разделили одну и ту же мысль. Все, кроме Каанг, которая была занята тем, что загоняла их в ловушку Гора 4.

Они построили нечто невозможное, но оно обладало последовательностью и противоречивостью чего-то реально существующего.

Они сочинили подробный рассказ о том, что действовали торопливо, никакой паники, просто торопливо. Поддерживая легенду, они вспыхнули маневровыми движками и намеренно дали задний ход на ионной тяге спустя несколько наносекунд после того, как из этого вышел бы какой-то толк. Затем — потому что первоначальная торопливость была понятна, а вот паника несовместима с их репутацией и, следовательно, неубедительна — они выключили все двигатели и пошли по инерции, экономя энергию до тех нор, пока не доберутся до крайней точки, где можно было вырваться из гравитационного поля Гора 4. Они даже врубили на полную мощность орудия ближнего боя, проверили отражатели — в полном соответствии со спокойной и рациональной реакцией.

Все выглядело убедительно, даже для них самих.

Корпус продолжал скрежетать. Они на самом деле попали в западню и испытывали неподдельный страх.

Два снаряда начали отдаляться друг от друга и от «Чарльза Мэнсона», но расхождение оставалось в пределах нормы. Линзы в носовых конусах сканировали тот же самый участок горизонта, на который смотрел Фурд и остальные члены команды, но уже без всяких мыслей. Ракеты были одновременно сосредоточенными и близорукими. В отличие от линз, сами снаряды оставались неактивными. Двигатели и боеголовки не подавали признаков жизни, не имели никакой связи с «Чарльзом Мэнсоном», не знали и не помнили о своем существовании. Они пребывали за гранью контакта или контроля; инструменты самих себя. Они пробудятся лишь тогда, когда объявится Она. Вспыхнут и умрут. Их бытие начнется и закончится почти в один и тот же миг, выполнив очень специфическую задачу.

Они казались плохо приспособленными для своей цели. Маленькие, довольно примитивные, в сравнении с множеством Ее таинственных способностей они больше походили на парочку молотков. И, плывя в пространстве, они находились во власти еще одного условия: Она не должна была их заметить. Потому что если в какой-то момент «Вера» обнаружит ракеты…

— Девять часов до крайней точки, — доложила Каанг.

Застывшее, мертвое время. Корабли и ракеты замерли вокруг Гора 4, создав миниатюрную планетарную систему. Гигант приобрел искусственную серебристую луну, которую мог позднее уничтожить так же, как остальные. У той были две спутника поменьше, темные и инертные; а с другой стороны планеты висела еще одна, недоступная и непроницаемая, с ней не мог сравниться даже Гор 4. И пока она не поднимется над горизонтом, новая система сохраняла устойчивость, спокойствие и баланс — все по Ньютону.

От праздности Фурд уже начал задумываться, не лучше ли будет только повредить Ее, не уничтожать — снаряды бы вскрыли «Веру», и тогда можно было бы узнать о Ней немало нового, — как вдруг вежливым хлопком по плечу осторожно забормотали сирены, а Тахл сказал:

— Коммандер, объект приближается. Пожалуйста, взгляните на экран.

Фурд подумал, что Она, похоже, тоже не лишена иронии. Над горизонтом взлетел не корабль, а маленькая серебристая пирамида.

На экране местное приближение показало, как та кувыркалась в пространстве, но медленнее, величественнее, чем розовый конус, который Она отправила им в Поясе. Эта штуковина была намного меньше пирамиды на СК-504 и размерами могла сравниться только с маленькой спасательной капсулой. Невыразительная, лишенная каких-либо заметных черт, и, по-видимому, без всякой эмиссии двигателей, она летела в их сторону.

— Размеры основания и сторон имеют те же пропорции, что и у объекта в Поясе астероидов, — сообщил Тахл.