— Кир, пожалуйста, корпускулярные лучи.

В этот раз никаких мыслей об улице, залитой дождем, не было. Лучи настигли «Веру» мгновенно, и Она мгновенно развернула отражатели. Те выдержали, продолжая работать без заметных ослаблений, пока Кир стреляла снова и снова. «Вера» даже ответила, правда, всего один раз. Всего лишь жест, силовые поля «Чарльза Мэнсона» легко его отразили; но он не исчез, воспоминанием повиснув между ними. «Может, — мрачно подумал коммандер, — это всего лишь копия жеста».

Фурд снова почувствовал, как подступает эрекция, привкус рвоты во рту. В нем до сих пор жило неудержимое желание уничтожить Ее, но вместе с ним приходила нерешительность. Коммандер задумался, не шло ли желание от него самого, а нерешительность — от Нее, но он знал, что это фантазии, правда была намного хуже: все его чувства принадлежали только ему.

Кир выбрала очень неудачное время, чтобы сказать:

— «Нереален и не может быть подвергнут анализу». Его не существовало. А мы до сих пор здесь.

Коммандер взглянул на нее столь же злобно, как недавно она сама.

— А почему Она до сих пор здесь?

— Потому что вы не поступили так, как предлагала я, коммандер. Мы должны зайти к ней с левого борта. — Кир не осталась в долгу, и они обменялись не телесными жидкостями, но ядом.

— Каанг.

— Коммандер?

— Подведите корабль к противнику на прежнюю дистанцию, но в этот раз зайдите с левого борта. И Каанг.

— Да, коммандер?

— Это будет трудно. Она не хочет, чтобы мы подходили к ней с той стороны.

«Вера» ползла через пропасть на тридцати процентах ионной тяги. Она хромала, то ли от качки, то ли от крена из-за поврежденных двигателей на развороченной корме, и Ее походка была асимметричной и монотонной. Корпус покрывали завитки муаровых узоров, темных на фоне серебряных пластин. Как будто по Ней тонкими струйками крови стекал мрак Пропасти.

В ста пятидесяти тысячах футов от «Веры» Кир смотрела на Нее, изучая кольца темных узоров, и думала о том, насколько сильно они умаляли «Веру»; две ракеты Фурда изменили все. Заставили Ее бороться за жизнь. «Но мы не видели и сотой доли того, на что Она способна ради выживания. Все будет очень странно».

Каанг тоже смотрела на узоры. «Похоже на окисление металла в безвоздушном пространстве», — подумала она. И тут же забыла о них.

Экран дал панораму. На фоне невероятных размеров Пропасти «Вера» почти исчезла. Перед Ней лежали внутренние планеты: Шахра, Гор 1, Гор 2. Они находились так далеко, что казались крохотными пятнышками, едва ли крупнее Ее самой, практически неразличимыми на фоне звезд. Только Гор был больше остальных, да и то не слишком.

По всему кораблю пронесся звук, похожий на грохот захлопывающихся дверей. Это закрылась аварийная упряжь на всех, кроме Каанг; ее черед придет позже. Она взглянула на Тахла, а тот выпустил когти на одной руке и рассеянно постукивал ими по краю консоли: тук-тук-тук, тук-тук, тук-тук-тук-тук. Последовательность была неровной, но, когда шахранин повторил ее, стала частью общей закономерности; наблюдая за «Верой» на экране, Тахл отбивал ритм Ее качки. В поисках повторений корабль, разумеется, проанализировал муаровые узоры, расползающиеся по корпусу противника, но ничего не нашел. Возможно, если бы рядом была еще одна «Вера» или миллион «Вер», то стала бы видна общая картина, и тогда бы она начала повторяться. Вот насколько близко и насколько далеко они находились от понимания того, что же с Ней происходило.

Какое-то время Каанг еще смотрела на экран.