— Уже лучше, но такой ответ объясняет процесс в его собственных терминах. Новые системы присоединяются потому, что они существуют. — Голос Шулху стал почти издевательским.

— Тогда, — Фурда начала раздражать эта беседа, — каков ваш ответ, ведь вы же явно думали над ним?

— Это очень странно, коммандер. Я изучал культуры, подобные Содружеству. Кажется, они расширяются без какой-либо внятной причины, по крайней мере они сами ее не осознают. Как будто какая-то внешняя сила заставляет их идти вперед.

— А что заставило Шахранскую империю остановить расширение триста лет назад?

— Две вещи, коммандер: «Вера» и Книга Шрахра. И она не просто прекратила расширяться, она пришла в упадок. Когда видишь это, — он обвел жестом все вокруг, — вам, должно быть, трудно представить, но когда-то мы строили космические корабли… не такие, как ваши, конечно, или как Она…

Шулху повернулся и намеренно не удостоил взглядом Фурда, смотря в окно. Его рука слегка напряглась, сжимая обсидиановый кубок.

Коммандер правильно истолковал жест. Они коснулись очень важной темы, но раскрыть ее могла лишь новая беседа, а уже было слишком поздно. Он встал.

— Общение с вами доставило мне истинное удовольствие. Благодарю вас за вашу гостеприимность.

Шулху улыбнулся и склонил голову. Его темные глаза были одновременно бездонными и лишенными всякой глубины.

— Мне тоже. Я думаю, что когда-нибудь приглашу вас снова, коммандер.

Снаружи ветер с Ирширрхийских гор завывал в пустых коридорах Хришшихра. Во дворе трещали последние огни в светильниках, а их дальний родственник в очаге шипел и метался в ответ.

2

Внутри шахранская коляска была темной и грязной, там с трудом помещались даже сами шахране. Спинка оказалась очень низкой, сиденье же — настолько узким, что места на нем едва хватало на одну ягодицу. Фурд не хотел класть ноги на противоположное (хотя от этого оно не стало бы грязней), а потому провел большую часть пути из Хришшихра, глядя на Тахла из-за поднятых колен. Тот невозмутимо смотрел на него в ответ.

Тонкое лицо помощника было худым, но не костистым, а тело — тугим, поджарым, без единой капли жира. Пурпурно-серая кожа Тахла состояла из крохотных ромбовидных чешуек, те волнами передвигались от сокращений его странной мускулатуры, поминутно меняя угол, в разные мгновения отражая свет с разной интенсивностью, как будто лучи солнца играли на воде. Молодой шахранин вроде Тахла ни по виду, ни по поведению практически не отличался от старого, вроде Шулху.

Путешествие только началось, а Фурд уже замерз и устал, но когда вспомнил о том, как рассердился Суонн, причем не столько из-за поездки в Хришшихр, сколько из-за транспорта, выбранного коммандером, то решил, что оно того стоило.

— Тахл, сколько займет путь обратно?

— Примерно столько же, сколько сюда, коммандер, в Хришшихр мы тоже добирались на коляске и тем же самым маршрутом.

— А.

— Конечно, большая часть пути назад идет под гору, поэтому, скорее всего, мы станем ехать быстрее. С другой стороны, — бесстрастно продолжил Тахл, — движение в сторону Блентпорта будет гораздо плотнее, чем в сторону Хришшихра…

Фурд вздохнул. Иногда они действительно раздражали.

Глядеть пока было не на что. Дорога из замка шла по серпантину, поэтому одна сторона выходила на отвесный утес, проносящийся мимо, а в теории впечатляющий вид с другой скрывал серый, прилипчивый туман (они выехали очень рано) и грязные стекла.

Фурд обратил внимание на тенета в нижнем углу одного из окон. Там висел высохший и пустой труп чего-то похожего на муху, дергавшийся в ритме движения коляски.