— Капитан, я…

— Пока, — спокойно и мягко сказал Коупленд, — вы не сообщите мне, в чем конкретно причина неполадки, я буду предполагать, что в инциденте виновата Она. Это значит следующее: мой корабль остается в состоянии полной боевой готовности, и, если любое судно конвоя снова нарушит строй, я могу отдать приказ уничтожить его. Не исключая управляемый экипажем головной грузовик, то есть ваш корабль.

— Капитан, я…

— Погодите, я с вами еще не закончил.

Коупленд был большим, страдал от избыточного веса, и бремя его тела казалось неразумным и капризным для капитанского кресла, его пришлось даже дополнительно укрепить. Комплекцией командир напоминал кусок сырой свинины с глазами, похожими на головки угнездившихся в мясе опарышей. Капитан резко переводил взгляд с бокового экрана на главный, висящий перед мостиком, где грузовики, тридцать один тупой беспилотник, под управлением тупого корабля с экипажем растянулись на мили, уткнувшись одинаковыми носами в одинаковые хвосты. Конвой неуклюже двигался вперед без каких-либо происшествий, а Коупленд неуклюже развалился в кресле, изрядно волнуясь. Его не убедили. Инстинкты капитана всегда отличались пессимизмом и точностью.

Он вновь окинул суровым взглядом офицеров, собравшихся на мостике, силуэтами проступавших на фоне главного экрана, и рявкнул:

— Доложить о ходе операции!

— Сканеры: зрительного контакта нет. В полной боевой готовности.

Коупленд обращался к подчиненным и заставлял их обращаться друг к другу не по имени, а по должности — во флоте уже мало кто придерживался такой практики, она считалась устаревшей.

— Орудия: все включено и готово к запуску.

— Инженерные службы: повышенная готовность по всем двигателям.

— Связь: поддерживаю открытые каналы с Анубисом три и четыре. Они не засекли каких-либо других кораблей. — Пауза. — Начальник конвоя ждет ответа, капитан.

Коупленд повернулся к экрану связи — кресло под ним скрипнуло — и нараспев произнес:

— Начальник конвоя, я рад сообщить, что теперь могу принять ваш рапорт.

Человек на экране уже хотел нахмуриться, но передумал. Большинство капитанов принимали рапорты о текущей обстановке не так часто, Коупленд же запрашивал их каждые тридцать или сорок минут, используя практически как мантры. Они помогали ему сосредоточиться.

Начальник конвоя проверил показания приборов:

— До прибытия на Анубис четыре осталось два часа двенадцать минут. Системы управления в порядке. Со времени последнего сообщения инцидентов не произошло. Но…

— Принято.

— Тем не менее я со всем уважением хочу снова вас попросить подойти ближе. Нам нужно нормальное сопровождение.

— Со всем уважением я вынужден вам отказать.

— Коммандер, этот груз срочно необходим на Анубисе четыре.

— Будьте точнее. Вы направляетесь на спутник Анубиса четыре. И там вас ждут ровно с таким же нетерпением, как и во все прошлые разы.

— После Ее появления все изменилось. Мне нужно напоминать, что вы сами вызвались сопровождать этот конвой?

— Я вызвался потому, что было политически невозможно приказать менее крупному кораблю отправиться на такое задание.

А про себя добавил, что у других кораблей не осталось бы даже шанса, если бы Она вдруг появилась тут, а я не посылаю других на верную гибель, когда могу сам отправиться на, возможно, не столь верную.

— Капитан, если вы не подойдете ближе, я буду вынужден предположить, что вы используете нас в качестве приманки! Вызываете противника на атаку.

— Едва ли я смогу вас защитить, если нападение не произойдет.